Один
Шрифт:
Но ничего этого Альвар не знал, продолжая смеяться великому асу в лицо: мы часто, желаемое приняв за реальность, играем с огнем. Один пока терпел. Он твердо решил никому не выдавать истинных забот, но наглость юноши принуждала лишь неимоверными усилиями сдерживать гнев.
Я вижу, – Один старательно взвешивал слова, чтобы не отвесить мальчишке-вану затрещину, – у тебя есть условия? Я угадал: ты чего-то хочешь за выполнение моей просьбы?
Слово «просьба» Один вытиснул из горла ценой прокушенного языка, так унизительно оно звучало в
– Да! – откликнулся Фрейр, опередив начавшего было, говорить сына. – Ваны хотят, чтобы ты выплатил выкуп семьям убитых тобой посланцев и еще десять повозок золота для Альфхейма! – Фрейр не очень понимал, что происходит, но хитрым крестьянским умом рассудил: раз ас сам предлагает выбрать условия сделки, значит, великим уж очень неладко.
– И сдай Асгард впридачу! – звякнул клинок меча Альвара, выдернутый из ножен.
– Щенок! – взъерепенился Один, тотчас позабыв, что собирался быть добрым хоть раз в столетие.
– Поединок! – выкрикнул ас, потрясая копьем.
– Поединок? – попятился Фрейр.
– Не ты, – ас вскинул голову. – Альвару платить за неосторожные слова!
– Ну, что ж, – Альвар усмехнулся, уверенный, что под защитой Гулльвейг он разделается с асом, решив сразу две проблемы: покажет ванам, кто истинный правитель Альфхейма и лишит Асгард силы великого Одина.
– Опомнись! – взмолился Фрейр. – Бросайся перед великим на колени, умоляй о прощении! Лобызай ступни великого Одина!
– Поздно, отец! – юноша оттолкнул цепляющегося за стремена старика Фрейра.
– Поздно! – эхом отозвался Один. Слейпнир развернулся, направляя полет к противоположной стороне поля битвы.
Развернул лошадь Альвар. Теперь между противниками было около пятисот метров пустого пространства.
– Съезжайтесь! – подал команду Ньёрд: раз поединок неизбежен, то стоит хотя бы выполнять традиции.
Два всадника, повернувшись друг к другу, неслись навстречу. Звенел под копытами Слейпнира камень. Искры сыпались из-под копыт лошади Альвара. Стремительно уменьшалось расстояние. Рука Одина занесена для удара – копье Альвара целит в грудь аса.
Замерли ваны. Не дрогнули воины асов. Мгновенный удар. Треск копий – и пронзенный Альвар, завалившись на бок, сползает с коня. Но еще быстрее ползет, собираясь лужей, кровь из отверзтой раны.
– Как так? – удивленно смотрит юный ван. Перед глазами, кружась и звякая, сыпятся золотые монеты ведьмы Гулльвейг. Но ничего этого юный бог уже не увидел.
– Убийца! – кинулся к Одину Фрейр.
– Убийца! – взвыли ваны.
Один смерил взглядом свой небольшой отряд, прикинул, что сечи не избежать: ваны, разбуженные запахом крови, угрожающе смыкались полукольцом, грозя взять Одина в круг, ощерившийся кольями, копьями. Некоторые из ванов были вооружены лишь вилами, но слишком многочисленен противник. Слишком лют в тупом желании мстить, рвать и бить.
Один рубился отчаянно, кроша черепа и ломая ребра нападавших. Его воины, рассеявшись по полю, отражали удары одновременно
Один мазнул взглядом – кое-кто из его ребят был ранен, но не упал никто. Но так долго не могло продолжаться.
– Уходим! – гаркнул ас, сапогом врезав в челюсть вцепившегося в гриву Слейпнира вана.
Дружина Одина взмыла в воздух. Вслед неслись стрелы и проклятия ванов.
– Ну, – хмуро приветствовал Мимир вернувшийся отряд Одина. – Не сдержался? Устроил драку вместо того, чтобы мирно договориться?
Один огрызался, злясь на себя, ванов и весь мир:
– Да попробовал кто удержаться на моем месте?! Эти землекопы обнаглели! Сам бы попробовал, раз считаешь себя мудрецом!
– А это и в самом деле неплохая идея! – встрял Хёнир, медведем поглядывая исподлобья. – Мы с Мимиром, пожалуй, сумеем уговорить ванов забрать Хейд из Асгарда.
– Прародители в помощь! – хмыкнул Один, спешиваясь. – А только я – складываю руки, И пусть бездна меня проглотит, если я шевельну хоть пальцем, чтобы еще когда-нибудь для чего-нибудь встретиться с ванами.
– Не зарекайся! – осадил Хеймдалль. – Снова забыл? – начал было великий страж богов, но прикусил язык: асы по молчаливому соглашению старались вслух о грядущем конце света не заговаривать. Каждый мучался в одиночку – зачем взваливать свои печали на другого – умей молчать.
– Не слишком ли много заботы об одной девке? – Один погладил Слейпнира по холке. Чмокнул воздух губами – конь потянулся к лицу аса, норовя коснуться щеки Одина мокрым языком.
Мимир зябко потер иссохшие кисти, погрел дыханием ладони: не о Хейд собирался говорить мудрец с ванами, помощи шел просить священный старец. Хёнир вызвался сопровождать Мимира.
– Но время истекает, – вздохнул Мимир, – не ведают даже предки, как скоро мы доберемся до Альфхейма.
Тщедушная фигура старика в белом балахоне на фоне широкоплечих асов казалась зыбкой, полуреальной. Мимир казался порождением другого мира или иных знаний. Лишь глаза сияли всепонимающим светом.
– Да, время, – пропыхтел Хёнир, нагружая колесницу припасами для дальнего пути, – времени жалко!
Черный шар в подкладке шевельнулся. – Освин, затесавшись в толпу асов, прихлопнул шар рукой, прошипел, как живому: «Сиди смирно!» Но шар, словно взбесившись, заметался, рванул. Ткань затрещала, шар выпал и покатился по камням, еле прикрытым снегом.
– Вот ты где! – Один изловчился, ухватил шар в лапищу. Но тот дернулся, выскользнул. Послушно докатился до ног Мимира, в глубине вспыхивали таинственные звезды. Мимир поднял шар времени, повертел, рассматривая. Чуть темнее глаза, чуть глубже морщины, и Мимир прочел волю судьбы. Теперь он знал свой конец.
– Вот теперь времени хватит, – Мимир спрятал шар. Кивнул Хёниру: – Бросай пустое занятие: ни еды, ни питья нам не понадобится.
Хёнир послушался, бросая косые взгляды на кус сала с изморозью соли. Однако утерпел.