Одиночка
Шрифт:
На некоторое время я даже перестал дышать.
Наемник, подозрительно щуря глаза, выпустил мое запястье и одновременно сделал шаг в сторону. Холодная полуулыбка - отражение улыбок всех Единых в этом зале, ни на секунду не померкла, да и говорить он ухитрялся, почти не шевеля губами, дабы не привлекать к нам излишнего внимания. И я не знал, кто из нас больше в этом нуждался.
– Что это еще за попытка схватиться за кинжал здесь, под самым носом у Старшего?
– вновь спросил Цирон.
– Понимаешь, - опомнившись, я доверительно склонил к нему голову, - здесь так много привратников, что я прямо зверею. Так и
– Тише!
– шикнул он и немного расслабился.
– А мне показалось совсем другое.
– Ты что, мне не веришь?
– весьма натурально оскорбился я.
Он поморщился.
– Да верю, верю... Просто... А ладно, ты прав. Здесь сегодня и впрямь не продохнуть от хранителей, но ты давай поаккуратней, хорошо?
Но прежде, чем я успел ответить, откуда-то сбоку вынырнул Хенигас, этот мастер незаметных подкрадываний.
– Что было сказано, Цирон?
– ледяным тоном осведомился он, обводя зал отсутствующим взглядом.
– Рассеяться в толпе, а не образовывать парочки, торча у всех на виду с самым что ни на есть заговорщическим видом.
– Но мы...
– запротестовал наемник.
– Разойтись, - коротко скомандовал Хенигас и исчез, затерявшись среди плащей и ярких одеяний магов.
Цирон первым последовал его примеру, оставив меня в одиночестве среди хранителей Врат и лучащихся от радушия Единых. Я навострил уши, ловя обрывки ничего не значащих фраз. Слова вокруг легко срывались с улыбающихся губ обеих сторон. Я и сам удостоился нескольких любезных замечаний, резко контрастирующих с затаенной ненавистью в глазах. Складывалось впечатление, что все здесь занимаются только одним - светской болтовней, прикрывающей нечто куда более серьезное.
"Чувствуешь себя чужим, собрат?" - ворвался в сознание незнакомый голос.
Я недоуменно моргнул, когда перед мысленным взглядом предстало усталое лицо привратника с печальными, умными глазами. И тут же хором зазвучали голоса других хранителей, свободно переговаривающихся между собой незаметно от своих собеседников - магов, и это здесь, в самом сердце их хваленой крепости. Миг - и все стихло. Я остался в абсолютной изоляции от Единых, один на один с тем, кто совершенно неожиданно обратил на меня внимание.
"Почему ты так меня называешь?" - мысленно ответил я вопросом на вопрос.
Кажется, мой собеседник удивился.
"Но ведь так и есть! Братья сообщили мне об этом, едва заметив тебя в зале. Ты ведь видел их и даже разговаривал. Помнишь?".
Еще бы я не помнил тех двух, что вызвали у меня, тогда еще Единого до мозга костей, такие странные, противоречивые чувства.
"Да, но что с того?".
"А то, что я решил удостовериться. И ты меня не разочаровал. Пусть даже я не чувствую в тебе всей полноты нашего родства, все равно ты один из нас. И не спорь со мной, это так. Слишком многое в тебе намешано, чтобы нашелся хоть кто-то, рискнувший отречься от уз крови... Разве что хозяева Убежища, добавившие в твою Силу горечь своего клейма".
"Ты и это знаешь?" - поразился я.
"А как иначе? Этот привкус нам не спутать ни с чем, какими бы приветливыми не прикидывались Единые Это всегда будет сильнее их. Но помимо горечи я чувствую и еще кое-что существенное - след Древних. И я хочу спросить тебя: как наш брат, удостоенный их внимания, мог не только оказаться среди врагов, но и
"Сначала покажись. Для меня важен твой истинный облик, а не это мутное изображение перед глазами".
"Обернись", - подсказал он.
Усталое лицо пропало, и передо мной вновь предстал зал. Звуки обрушились с новой силой и среди этого гомона, умело поддерживаемого как магами, так и гостями, практически невозможно было уловить хоть что-то из беседы Веланда все с тем же высоким привратником, главным среди них, как мне показалось вначале. Но со мной разговаривал не он, а значит, Старшему подсунули рядового хранителя, тогда как тот, кого они действительно признали главным, находился поблизости и преспокойно наблюдал. И тогда я последовал совету и развернулся, по пути сцапав с подноса юноши-ученика высокий хрупкий бокал. Сделал глоток с блаженным выражением на лице, подстраиваясь под царящую атмосферу всеобщего благополучия. Это подействовало. Несколько магов, косящихся в мою сторону с крайне настороженным видом, отвели глаза, так и не заметив ничего интересного. Теперь можно и оглядеться.
Поиски заняли ровно две секунды. Недалеко от меня, прислонившись к бежевой драпировке, стояла парочка хранителей Врат и мирно беседовала с неизвестной мне чародейкой, то и дело кокетливо поправляющей белокурые локоны. Ее сладкий голосок вместо расположения к его обладательнице лично у меня вызывал прямо противоположные чувства. Думаю, примерно то же сейчас испытывали и привратники.
Стараясь не пялиться слишком уж откровенно, я удовольствовался тем, что скользнул по ним мимолетным взглядом и равнодушно отвернулся. Но и этого оказалось достаточно, чтобы узнать его, пусть даже привратник стоял вполоборота ко мне. Сути это не меняло. То же лицо, только выражение совсем другое - наивно-удивленное, чтобы в точности соответствовать представлению Единых о новых врагах.
Итак, в масках не только хозяева, но и гости, все пытаются обмануть друг друга и пока совершенно неясно, у кого это получается лучше.
Я проводил взглядом худощавого прислужника, наверное, еще одного ученика из уже насчитанных мною шестнадцати, вот также блуждающих в толпе с серебряными подносами. В другой раз меня наверняка заинтересовало бы, как это они решились наступить на горло неимоверной гордости, присущей всем Единым, но только не сейчас.
"Я выполнил твою просьбу. Теперь твой черед", - вновь всплыл голос привратника из приоткрытой для меня лазейки их беседы.
"Помню".
Я пригубил напиток и начал мысленно говорить, не утаивая ничего. Все от появления в моей жизни Сеедира до смерти Зарона, так, словно переживал это заново. Временами, чувствуя, как начинают трястись руки, ненадолго прерывался и делал несколько торопливых глотков, притупляя жгучую боль. На месте старался не стоять, медленно двигался по залу, ведь заглушить мысленный голос было невозможно. И я знал, что значит отсутствие других голосов в сознании - привратники, все до единого, слушают меня сейчас. Ловят каждое слово, чтобы запомнить навсегда и попытаться понять. По крайней мере, я еще продолжал на это надеяться. Когда закончил, поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо ученика и взял другой. Осушил одним махом, чтобы вернуть хоть каплю утраченного спокойствия.