Одиночка
Шрифт:
– Не т-то чтобы очень, - заикаясь, выговорил я, слегка придя в себя.
– А вы что, можете предсказать?
– Могу, - дохнуло на меня мертвым холодом.
– Так хочешь?
– Не знаю, - растерялся я.
– А ты подумай и ответь. Без твоего согласия я не произнесу ни слова.
Мне стало не по себе. Вот отвечу я сейчас "да", а она возьмет и скажет, что меня в скором времени прибьют. И как я с этим жить стану? Придется шарахаться от каждой тени, если еще разрыв сердца не случится раньше срока. А с другой стороны, знать, что тебя ждет, все таки лучше, чем жить вслепую.
Она терпеливо дожидалась
– Хорошо, - вдруг решился я.
– Согласен. Только давайте сразу договоримся - обо всяких там мерзостях, вроде болезней и смерти лучше промолчите.
Ее смех, как скорбный колокольчик, тихо прозвенел и замер.
– Если ты так хочешь...
– Хочу.
– И я порадовался невиданной твердости, прозвучавшей в моем голосе.
– Тогда остановимся на самом ближнем. Твой камень - наш дар Шерраю, как своему брату и верному другу. Но он не смог воспользоваться им из-за маленького зла, положенного им в основу куда большего.
– Да?
– поразился я.
– Это когда?
– Ты тоже нам не чужой, - безжизненным голосом произнесла женщина, даже не заметив моего вопроса.
– И пока не сделал ничего такого, чтобы закрыть для себя способности камня. Но ты к этому очень близок. Я не хочу, чтобы для тебя, как и для нашего брата, в один миг все оказалось слишком поздно. Воспользуйся им сейчас и тогда будущее, возможно, станет немного другим.
Она взяла мою руку и накрыла ее своей, мертвенно-холодной. А когда убрала, на ладони остался лежать фиалковый камень.
– Я помогу тебе, - еле слышно произнесла женщина, - как в свое время должна была помочь Шерраю. Но, к сожалению, тогда мне не позволили сделать этого.
– А теперь?
– А теперь я не спросила. Смотри.
Я послушно уставился на ладонь и удивленно вздернул брови. Камень слегка замутнел и начал как бы размягчаться, растекаясь прохладной лужицей сиреневой воды. Я поспешно сжал пальцы, не давая ей пролиться, но мои опасения оказались напрасны. Вода не стекала с ладони, она впитывалась в нее. От удивления я разинул рот и тут же невольно скривился. Шрам на запястье, мой знак Единого, отозвался тупой болью, мгновенно свившей себе гнездо под кожей.
Незнакомка поймала мой взгляд и пояснила:
– Метка Единых чувствует враждебную магию, но противостоять ей не в силах. Жаль, что ты сейчас не можешь видеть площадь посвящения. Но зато мне это вполне доступно, так что я поделюсь своим видением с тобой, Арлин.
Серый рукав мелькнул перед моим лицом, и ее прозрачные как лед глаза оказались совсем близко. Я заглянул в них, как в застывшую бездну, и в то же мгновение утратил связь с телом. На какое-то время я стал частью чудовищной Силы женщины и ощутил боль и тяжесть ее вечной ноши.
Знакомый город всплыл, как из темной глубины, ослепив меня нестерпимым блеском. Но тут же он чуть притух, позволив отчетливо видеть каждую деталь. Возле площади, той самой, которую я совсем недавно покинул с жутким разочарованием и горечью, находились маги. Очень много, даже больше, чем при моем посвящении. Их голоса звучали так громко и тревожно, словно на Убежище напали, хотя такое трудно было себе даже представить. Мне в глаза мгновенно бросилось бледное,
Мозаичный символ, их гордость и знак посвящения, оказался одинок в своей неистовой битве с призрачной, никому кроме него не видимой опасностью. Вынужденный сражаться с ней один на один, он не мог дотянуться до готового океана Силы магов, бушующего совсем рядом. Это было похоже на мираж. Луч тянулся, но когда оказывался подле источника, он не то исчезал, не то оказывался надежно закрыт от него противником.
Без поддержки луч быстро осушил отпущенную ему с самого сотворения и доселе не тронутую долю Силы Единых и не смог предотвратить последнюю беспощадную атаку. Я хотел зажмуриться, когда площадь потряс незримый удар, но не смог. Мельчайшие частицы, сверкая в сиреневом свете острыми гранями, устремились прямо на меня, но исчезли прежде, чем сумели с разлету полоснуть по глазам. И тут же крики магов потонули в стоне проснувшегося смерча. Он пронесся черной, бушующей тенью, оставляя за собой обезображенные, вырванные с корнем деревья, смешанную с землей главную аллею города и лежащие ничком тела магов. Устояли немногие, но и их Силы хватило с избытком, чтобы усмирить стихию и швырнуть ее себе под ноги, утверждая могущество.
– Пускай Единые торжествуют, - слабо донесся до меня знакомый шелест.
– Они не понимают, что происходит, не чувствуют моей Силы, закрывающей тебя от них в эти минуты. Но я позволила тебе ненадолго стать мною. Так скажи, что чувствуешь ты?
Я захрипел, когда меня выдернуло из видения площади и поволокло обратно к приглушенно горящему вдали источнику теплого света. Кажется, я упирался, неосознанно пытаясь как можно дольше удержаться среди океана древней Силы, но меня упорно выталкивало прочь.
Касание ледяной руки заставило меня открыть глаза и сделать первый, нелегкий вдох, будто рожденному заново. Женщина стояла рядом и смотрела куда-то сквозь пространство. Но я все же заметил в ее нарочито безучастном взгляде затаенное понимание.
– Вечную скорбь, вот что я ощутил, - очень медленно, взвешивая каждое слово, произнес я. Глаза женщины на миг тяжело сомкнулись в знак согласия.
– Вы не обладаете полной властью над своим знанием. Вам запрещено помогать слишком многим людям, хотя иногда вы нарушаете это правило и предупреждаете украдкой, зная, что за этим неизбежно последует расплата - временная слепота, которая разрушит больше, чем вы сможете спасти.
– Все верно. Арлин, - глухо прозвучал ее голос.
– Кто вы?
– негромко спросил я.
– Это лишний вопрос. Ты и так уже все понял, просто не хочешь себе в этом признаться, - печально посмотрели на меня странные глаза.
Я приподнял руку, отрешенно отметив, что шрам побагровел и вздулся, а на воспаленной поверхности выступила красноватая сукровица. Незнакомка помогает мне, а значит, скоро не сможет увидеть ничью судьбу.
– Не сожалей, - дотронулась до моего плеча ее тонкая рука.
– Лучше подумай о том, что обретешь, когда камень окончательно сольется с твоей кровью.