Одна ночь
Шрифт:
— Вон! Ты видишь ее, Клейборн? — раздался голос Найлза.
Люсьен кивнул, стараясь ни на секунду не выпускать ее из виду.
— А кто этот старик? Похож на герцога Уоррингтона. Может быть, он ее опекун?
— Весьма вероятно. Он так стар, что годится ей в прадедушки. Я должен убедить герцога, что являюсь достойной парой его протеже.
— А ты скажешь ему правду?
— Только если он будет настаивать, — помолчав, ответил Люсьен.
Заметив, что мимо них проходит Энни, Найлз схватил сестру за руку.
— Сестренка, а кто эта белокурая прелесть? — спросил он леди Эддингтон,
— Влюбился? — рассмеялась сестра. — Ну, тогда тебе придется вычеркнуть ее из списка потенциальных возлюбленных.
— Почему? — вмешался в разговор Люсьен.
Энни, явно смущенная его неожиданным интересом, продолжала:
— Это герцогиня Уоррингтон.
Люсьен почувствовал, как все сжимается у него внутри. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота.
Замужем. Но почему она девственница? Что же он наделал! И почему она ему это позволила?
Он едва отдавал себе отчет в том, где находится и что с ним происходит.
— Но каким образом она… почему она оказалась?.. — раздался голос Найлза.
Его друг был озадачен не меньше его самого.
— Я не знаю.
— О чем это вы оба говорите? — вмешалась Энни. — Лорд Дейнридж, вы уже встречались с герцогиней?
Встречался? О да. Он знаком с ее светлостью более чем близко. Развратная ведьма!
В какие игры она играла? Ее муж ни разу не обладал ею, это очевидно. Возможно, она пыталась возбудить в нем ревность, заводя романы на стороне? Или ей вообще не хотелось быть женой старика, и она мстила ему, отдаваясь молодым и здоровым мужчинам? В какой-то момент Люсьен пожалел, что не интересовался слухами, ходящими в высшем обществе. Тогда он, возможно, знал бы больше.
Но в любом случае она ничем не отличалась от Равенны.
Однако ему нужно было ответить на вопрос Энни, и он на ходу придумал историю:
— Мы случайно столкнулись с ней у Ранделла и Бриджа, леди Эддингтон. Боюсь, я не совсем расслышал ее имя, но она потеряла там вот это, — сказал Люсьен, доставая из кармана носовой платок.
— Я могу вернуть его ей, — предложила Энни, протягивая руку.
— Знаете, я предпочел бы сам отдать ей эту вещь. Я хочу ее удивить, вы меня понимаете?
— Не совсем, милорд.
Люсьен улыбнулся широкой обаятельной улыбкой.
— Не могли бы вы оказать мне любезность и написать герцогине, что в библиотеке ее ждет сюрприз?
— Лорд Дейнридж, вы еще даже не были представлены друг другу. Да что здесь происходит?
— Сестричка, позволь мне сказать тебе, что… как бы получше выразиться… в отношении ее светлости и лорда Дейнриджа никакие правила уже не действуют.
Люсьен с силой толкнул друга в бок.
— Найлз, заткнись!
Энни смотрела на них широко раскрытыми глазами.
— Герцогиня Уоррингтон? Не может быть. Всем известно, что она крайне набожна и верна своему мужу. Вы хотите сказать, что у вас с ней…
— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что мне необходимо поговорить с ее светлостью несколько минут наедине, — перебил ее Люсьен.
— А это действительно ее носовой платок? — поинтересовалась Энни.
— А что значат эти инициалы? — в свою очередь спросил ее Люсьен.
Энни не вполне понимала,
— Серина Бойс, — сказала она. — Вы действительно хотите, чтобы я написала эту записку?
Люсьен кивнул:
— Обещаю, что это будет весьма короткий разговор. Я не сделаю ничего, что испортило бы ваш праздник.
Энни растерянно взглянула на брата, но тот кивком подтвердил просьбу своего друга.
— Это против моих правил, но я помогу вам. В библиотеке через двадцать минут, хорошо?
Люсьен немедленно посмотрел на часы.
Леди Уоррингтон в недоумении перечитывала записку, только что переданную ей слугой. Сюрприз? Какой сюрприз? «Иди и узнай сама, — сказала она себе. — Может быть, это что-нибудь забавное. В конце концов, записка подписана леди Эддингтон, а та вряд ли задумает нечто плохое». Однако Серина чувствовала какую-то необъяснимую тяжесть. Она почти не знала леди Эддингтон и не представляла, зачем той понадобилось это непонятное рандеву в библиотеке.
— Что это, дорогая? — спросил Сайрес.
— Ничего особенного, — ответила Серина, прикрывая записку руками. — Как твоя спина?
— Плохо. Я хочу еще немного побеседовать с лордом Эддингтоном, а потом мы уедем. Ты не возражаешь?
— Конечно, нет. Я пойду в библиотеку поговорить с леди Эддингтон. Зайди за мной туда через час.
— Обязательно.
Серина дождалась, пока муж выйдет из зала, а затем направилась к выходу. Ее обуревали тревога и любопытство.
Пройдя по длинному коридору, она оказалась перед дверями библиотеки. Леди Уоррингтон остановилась и прислушалась. Тишина. Слишком тихо для приятного сюрприза. Она осторожно приоткрыла массивную дверь и 'заглянула внутрь. Никого.
Глупышка, подумала она. Леди Эддингтон, должно быть, немного опаздывает, занятая другими гостями. Она придет через несколько минут.
С этой мыслью леди Уоррингтон зашла в комнату, стены которой были заставлены шкафами с книгами. Воспоминания о другой библиотеке и о том, что там происходило, неожиданно всплыли в ее памяти.
Она услышала, как сзади захлопнулась дверь. Серина обернулась, и вздох удивления сорвался с ее губ. Люсьен!
Он стоял в дверях, загораживая своими широкими плечами весь дверной проем. Она смотрела на него, не понимая, что происходит. Это какая-то ошибка!
— Здравствуй, дорогая. — Эти слова, которые прежде он произносил с нежностью, теперь вонзились в нее, словно лезвие ножа.
Люсьен подошел ближе. Серина инстинктивно сделала шаг назад.
— О, возможно, мне следует обращаться к вам «ваша светлость»?
О Господи, он знает. Ее лоб и ладони покрылись бусинками пота.
— Вы узнали? — спросила она дрожащим голосом.
— А вы надеялись, что этого не произойдет?
Его лицо пылало от гнева, глаза опасно сверкали под густыми бровями. Люсьен выглядел как человек, которого предали. Это выражение лица она часто видела у своего отца. Серина не успела вымолвить ни слова. Люсьен подошел к ней, грубо схватил обеими руками и притянул к себе. Его полные губы, которые раньше ласкали ее, теперь искривились в злобной усмешке.