Огонь и ветер
Шрифт:
Они скитались по Подмосковью уже почти месяц, не задерживаясь нигде больше чем на сутки. Переезжать с места на место старались по ночам, чтобы лишний раз не светиться; номера на «Люсе» сменили, Скрипач нашёл где-то в овраге догнивающий «ЗИЛ» той же модели, на котором чудом сохранились номера, и снял их.
Всё свободное время они сидели в информационных сетях — и Скрипач, и Ит были уверены, что другие рауф себя так или иначе обнаружат. Они оказались правы, группы, состоящие из рауф, тут действительно были, но… толку от них
Ри с каждым днём чувствовал, что устаёт всё больше и больше, Скрипач тоже начал жаловаться, один только Ит старался держаться — и какое-то время ему это всё-таки удавалось.
Но вскоре вернулись «в полном объёме» Футари и Комманна, и держаться Иту стало гораздо труднее.
Во-первых, Сихес были ужасно рассержены.
Во-вторых, из-за их постоянных появлений Ит почти перестал спать.
Разговоры между ними происходили примерно следующие.
— Им, оказывается, ещё одну подсказку дали! — возмущался Комманна. — Синемордая девица в обход всех правил ляпнула долговязому практически всё! И чего? Этот унылый болван и ухом не повёл!
— Если мы такие тупые, то дайте нам ответ, в конце-то концов! — не выдерживал Ит.
— Фу… — Комманна кривился. — С чего ты решил, что мы его знаем?!
— Мы даём только условия задачи! — вторил ему Футари. — Мы понятия не имеем, какой ответ! Ещё и ответ, скажете тоже! Вот зальём тебе квартиру водой, и будешь знать, негодник!
— Какую квартиру? Какой водой?..
— А то ты не знаешь, какую квартиру… сосед, — выплёвывал Футари. — Всё плавать будет. И мебель, и занавески, и эти, как их…
— Тапочки, — подсказывал Комманна, и Футари согласно кивал.
— У меня нет квартиры, — безнадёжно говорил Ит.
— Всё у тебя есть, не прибедняйся, — возражали Сихес.
— Я пошёл, не могу больше говорить, — Ит испуганно оглядывался, но Сихес, конечно, выбирали моменты, когда рядом не было Скрипача и Ри. — Ребята будут волноваться.
— За тебя они не волнуются, — сообщал Футари.
— Они волнуются не за меня, а из-за того, что меня долго нет, — поправлял Ит.
— Они волнуются только из-за одного, — добавлял Комманна. — И ты знаешь, из-за чего. А должны бы волноваться из-за задачи. Рыжий понятно, он свихнутый, но вот долговязый меня безмерно огорчил! Просто безмерно! Ему прямым текстом говорят, а он…
— Ну что ему сказали прямым текстом? — снова не выдерживал Ит.
— А вот у него и спроси.
Как-то раз Ит пристал к Ри — попросил снова рассказать о разговоре с Самту-ки. Да, верно. Она тоже говорила о какой-то задаче. «Вы сейчас входите в задачу». И про плату говорила… Но к чему это было сказано, Ри так и не понял.
— Ит, а чего ты сейчас про это вспомнил? — удивился Ри.
— Понимаешь… — Ит задумался. — Я не могу сообразить, что к чему. Опять же, что
— Я думаю, время покажет, — пожал плечами Ри. — Мы сейчас всё равно сообразить не сумеем. Не до того.
…За ними шла погоня, сомневаться в этом не приходилось. Ни Скрипач, ни Ит себе на этот счёт иллюзий не строили, именно поэтому им до сих пор удавалось опережать противника на шаг, а то и больше. Один раз их маленькую группу попытались взять в клещи — удалось уйти на товарном поезде, спрятав машину, и за машиной Скрипач вернулся через несколько дней. Преследователями были люди, точно люди: стиль работы на рауф был абсолютно не похож. Та группа, с которой они связались, оказалась единственной доступной для связи — видимо, рауф на Сод если и пускали, то уж точно не боевиков…
— Были бы рауф, нас бы, пожалуй, поймали, или почти поймали, как в тот раз, — самокритично признал Скрипач после одного марш-броска. — А эти что-то тупят. Ох, боюсь…
— Чего именно? — поинтересовался Ри.
— Весна, — Скрипач выразительно шмыгнул носом. — Мы сейчас так ловко бегаем только потому, что снега много. Будет мало, поймают. Ри, вот честно, я тоже за младшего очень переживаю, но… ты прав. Уходить надо. Бегая по буеракам и прячась, мы не поможем ни ему, ни себе.
Ри покивал — да, это действительно было очевидно.
Вот только как убедить в этом Ита?..
К исходу марта они устали, как ездовые собаки из романа Джека Лондона — по крайней мере, Скрипач считал именно так, о чём и сообщил всем во время очередного короткого привала. Сказывалось всё. И возраст, и вредные привычки, и нервотрёпка, и неизвестность.
Сейчас Скрипач ругался.
— Вот на кой чёрт вы оба так прокурили машину? — ворчал он. — Вонь просто адская!.. Просил же — хоть окна открывайте! Теперь воняет от всего, блин! От одежды, от волос…
— А то ты сам не куришь, — поддевал его Ри.
— Я хотя бы в форточку.
Они стояли на узкой лесной дорожке, по которой, судя по слою нетронутого снега, уже с месяц никто не ездил. Ит вышел из машины поразмяться, а Ри и Скрипач сидели внутри и препирались. Ругался Скрипач, конечно, не со зла — скорее от усталости и от скуки. До этого он шесть часов просидел за рулем (опять ехали ночью), и сейчас ему хотелось спать, хотелось помыться, хотелось кофе. Ри в ответ отмахивался, что, мол, тут не отель, и вообще, на бедность не подают.
Ит, от греха подальше, удрал. Он отошёл от машины на порядочное расстояние и сейчас делал разминку, параллельно беседуя с Футари и Комманна. Сихес сегодня оказались настроены благодушно и говорили более или менее понятные вещи. Такое случалось нечасто…
— Уже совсем почти, — констатировал Футари, перевешиваясь через край ванны и тыкая в снег своим неизменным черным зонтиком-тростью. — Почти совсем уже. Совсем уже почти. Почти уже совсем. Вот прямо сейчас уже…
— Ит, а Ит? — Комманна, прислонившись спиной к стойке душа, смотрел куда-то в хмурое небо. — Может, всё-таки решишь, а? Ну напрягись.