Огонь из пепла

Мартин Эмили Б.

– О! – сказала я. Ро рассмеялся. Торговец опустил смесь в графин вместе со шкуркой, зажигая все. Он поднял чайник кофе и налил на огненную смесь, а потом разлил результат в две маленькие чашки. Ро взял их и передал одну мне.

– Новое пламя очищает, - сказал он тост, стукнув своей чашкой о мою.

Напиток был сладким, необычным, с оттенком ликера. Я пила мелкими глотками, едва замечая горечь кофе за гвоздикой, корицей и апельсином в карамели. Вскоре я поняла, что не только кофе речной народ поджигал. Ро водил меня от лотка к лотку, радовался

от моего удивления каждый раз, когда торговцы зажигали фрукты в ликере или пироги.

Дома я знала, сколько бокалов вина могу позволить. Я знала, сколько могу выпить на пустой желудок, сколько сделает меня слишком болтливой, а от какого количества будет клонить в сон. Я не теряла хватки. Но в этом параде сладостей и ликера не было счета. И вскоре голова приятно загудела, тревоги улетучились.

Когда мы допили кофе, Ро купил нам какой-то коктейль, который загорелся розовым огнем, когда его подожгли. Я держала его в руках, когда мы шли к лотку рядом с мужчиной, крутящим огненный посох. Пока я смотрела на огненные круги в воздухе, Ро принял мешочек из ткани от торговца. Он протянул покупку мне.

– Что это? – спросила я. – Это не горит.

Его глаза мерцали за маской.

– Пралине. Попробуй.

Я так и сделала. Сладкий и вкусный крем. Я покачала головой.

– Немного тускло, как по мне.

Он улыбнулся.

– Не переживай, куколка, мы возьмем дальше пирог, пропитанный бренди…

– Почему ты так меня называешь? – спросила я.

Он моргнул.

– Как? О… я снова это сказал?

– Да. Что это значит?

Он поджал губы.

– Я не уверен. Это ласкательный термин. Думаю, произошел от одного вида сосны, хотя я не знаю, почему… они растут в грязи…

– Я просила так меня не называть, - резко сказала я. – Перестань.

Он замер, пралине не успело попасть в его рот.

– Не люблю клички, - сказала я.

Он приподнял брови за маской.

– Я ничего такого не хотел… я даже не понимаю, что говорю это.

– Знаю, - сказала я. – Просто ненавижу клички.

– О, - он замешкался с пралине, сунул его хмуро в рот. – Прости. Я постараюсь больше так не говорить.

Тишина была напряжена, его веселье пропало. Он посмотрел на мужчину с огненным посохом. Я сжимала коктейль в руках.

– Просто, - сказала я, - меня уже звали кличками. А потом… я поняла, как они унижают.

Он медленно повернулся ко мне, блестки на его маске сияли в свете огня.

– Что произошло?

Я сжала чашку, сделала большой глоток, но он не помог – сладкий резкий ликер придал желания вывалить все, что я ни одной душе не рассказывала.

– Многое, - сказала я, подавляя желание. – Ничего хорошего.

Он открыл рот, словно хотел задать вопрос, но передумал. Он посмотрел на крутящийся посох. Я сделала еще глоток напитка.

– Он, конечно, хотел корону, - сказала я. – Но я не понимала, пока не стало поздно.

– Поздно?

– Просто… все немного вышло из-под контроля. Много неприятного. Я сделала

много ошибок.

– Ты сделала много ошибок? В отношениях участвуют двое.

– Не такие ошибки. Больше. Которые стоило предугадать. Но я была слишком юной и глупой, чтобы это понять.

– Надеюсь, он узнал, что тебя лучше не злить.

– Говорю же, я была юна и испугана тогда. Я так и не выступила против него, - я сжала губы. Мужчина докрутил посох и кланялся толпе. – Я даже сейчас избегаю его. Мне неуютно при нем.

Ро смотрел на меня, а не на посох.

– Что бы ты хотела ему сказать?

– Многое.

Он убрал маску на лоб, открывая лицо.

– Если вместо меня был бы он, что бы ты сказала?

Я покачала головой и сделала слишком большой глоток. Ликер жалил горло.

– Это не… нет…

Но Ро не знал, как часто я думала об этом. Как много раз я сидела, яростно смотрела в пространство и повторяла то, что хотела бы сказать Доннелу Бурке. Я закрыла глаза, представила стальные серые глаза на месте теплых янтарных глаз Ро, аристократический хвостик вместо темных кудрей Ро.

– Я не выйду за вас замуж, - услышала я себя. – У вас нет задатков хорошего короля. Вам плевать на свой народ. Плевать на меня.

Это я сказала Доннелу, и все пошло не так. Воспоминания о тех ужасных днях вернулись, тени на стене, шаркающие шаги, шепот за моей спиной.

– У вас нет ни капли честности, - сказала я. – Ни дюйма порядочности. Вы знаете, как получить желаемое, а когда не получаете… - я открыла глаза, едва видя Ро за Доннелом. – А когда не получаете, вы море перейдете, лишь бы жалко отомстить.

Я выпрямилась, желудок сжимался.

– И… не смейте звать меня своей милой маленькой королевой. Или милой певчей пташкой. Я не ваша, и эти прозвища мне не нужны.

Я глубоко вдохнула, вспоминая жуткий шум, не успела продолжить, рука Ро взметнулась. С грохотом он ударил себя с силой по щеке. Я вздрогнула и выронила чашку.

– Прости, - сказал он. – Но он звучит как настоящий гад.

Что-то бушевало во мне, и вдруг, без предупреждения, я прижалась к лотку с пралине и рассмеялась. Гнев и жаркий стыд пропали, и осталось лишь веселье. Я сжимала бока и смеялась, как не смеялась годами. Ро улыбался, потирая щеку.

– Можешь продолжать, - сказал он. – Я просто не сдержался.

Я охнула сквозь смех.

– Это было глупо.

Он вернул маску на лицо.

– Но он, похоже, этого заслуживал.

– Глупо с моей стороны, - я вытерла глаза под маской. – Как ты меня до этого довел?

– Я сравнивал Ваше величество с сосной, - сказал он. – Больше не стану. Эх, ты уронила Шипящий удар, - он подставил локоть. – Я же могу куда-нибудь тебя увести?

Я обвила его руку, все еще смеясь. Рука об руку, мы шли по дороге, делились пралине. Пылающее смущение от того, что я чуть не выболтала все, сменилось облегчением, ведь я видела улыбку Ро, а не оскал Доннела.