Охотники за алмазами
Шрифт:
В его клетке оставалась лишь одна жирная гусыня, да и та пока не несла яиц.
Восемнадцать месяцев назад Джонни перекупил у разорившейся компании два алмазоносных участка моря. Эта компания разорилась из-за собственной неумелости.
Добывать алмазы со дна моря примерно в восемь раз дороже, чем в открытых разработках на суше. Нужно извлечь гравий из диких непредсказуемых глубин открытых вод берега Скелетов, погрузить на баржи, оттранспортировать баржи к базе, перегрузить гравий и только тогда начинать процесс очистки. Таков был метод, применяемый
Джонни придумал другой метод. Он заказал корабль, на котором можно было бы осуществлять все операции. Он мог стоять в море, всасывать гравий, обрабатывать его, выбрасывая пустую породу назад в море так же быстро, как она засасывалась. Он должен быть снабжен усовершенствованной обогатительной фабрикой, полностью копьютеризированной, скрытой в огромном корпусе. Корабль не нуждался в большой команде и мог работать в любых погодных условиях, кроме сильнейшего урагана.
«Кингфишер» был почти готов в доке Портсмута. Спуск был намечен на начало августа.
Финансирование его строительства превратилось для Джонни в кошмар. Старик не только ничем не помогал, но даже препятствовал. Об этом замысле он всегда говорил с легкой усмешкой. Он так резко ограничил вложения «Ван дер Бил Дайамондз» в этот проект, что Джонни вынужден был занять два миллиона на стороне.
Он нашел деньги, но Старик продолжал усмехаться.
«Кингфишер» уже три месяца как должен был находиться в море и высасывать из него алмазы. Весь финансовый расчет строился на том, что он вовремя будет введен в строй, но «Кингфишер» отстал от плана на целых шесть месяцев, и теперь пошатнулись самые основы компании.
Сидя за столом, Джонни думал, как укрепить здание, как не дать ему рухнуть, пока не заработает «Кингфишер». Кредиторы начинали протестовать, и лишь энтузиазм и репутация Джонни все еще сдерживали их.
Теперь он должен попросить их отсрочить выплату процентов еще на три месяца. Он поднял трубку.
— Свяжите меня с мистером Ларсеном из финансово-кредитного отдела, — сказал он, внутренне напрягшись, выпятив нижнюю челюсть и сунув сжатый кулак в карман.
В пять он встал из-за стола и направился к бару. Налил себе три пальца виски и снова устало опустился в вращающееся кресло. Он получил еще одну отсрочу, но не чувствовал радости: слишком устал.
Зазвонил незарегистрированный телефон на его столе, и он поднял трубку.
— Ленс слушает.
— Как Лондон? — он сразу узнал голос и не удивился тому, что Старик знает о его путешествии. Старик все знает. Прежде чем он смог ответить, снова послышался хриплый голос: — Приходи ко мне — немедленно. — И телефон смолк.
Джонни с сожалением взглянул на виски и оставил стакан нетронутым. Старик почувствует запах и усмехнется.
Над горой стояло облако, заходящее солнце окрасило его в цвета мандарина и персика. Старик в окно смотрел на это облако; опускаясь в долину, оно таяло.
Когда Джонни вошел в кабинет, Старик отвернулся от окна, и Джонни сразу понял, что в
В поисках ответа он быстро взглянул на Майкла Шапиро, но тот склонил поседевшую голову над бумагами, которые держал на коленях.
— Добрый вечер, — обратился Джонни к Старику.
— Садись сюда. — Старик указал на кожаное испанское кресло напротив своего стола.
— Читай, — приказал Старик Майклу.
Майкл откашлялся и подровнял стопку бумаг, прежде чем начать читать.
Старик сидел, не отрывая взгляда от лица Джонни. Разглядывал он его откровенно и внимательно, но Джонни не испытывал никакого неудобства. Глаза Старика как будто ласкали его.
Майкл Шапиро читал разборчиво, подчеркивая значение запутанных юридических оборотов. Документ представлял собой последнюю волю и завещание Старика, и Майклу понадобилось двадцать минут, чтобы прочесть его. Когда он кончил, наступила тишина. Наконец Старик прервал ее.
— Ты понял? — спросил он. Голос его звучал мягче обычного. Сам он, казалось, сморщился, плоть стаяла с костей, оставив их сухими и легкими, как высохший на солнце скелет давно погибшей морской птицы.
— Да, понял, — кивнул Джонни.
— Объясни попроще, не в этой юридической болтовне, на всякий случай,
— сказал Старик, и Майкл снова заговорил.
— Личное состояние мистера Ван дер Била, за исключением его доли в «Ван дер Бил Дайамондз», после оплаты всех налогов и затрат, образует фонд, принадлежащий двум его детям. Трейси…
Старик нетерпеливо прервал, смахнув слова Майкла, как муху.
— Не это. Компания. Расскажи ему о долях по компании.
— Доля мистера Ван дер Била в компании делится на три равных части между тобой и его двумя детьми. Трейси…
Старик снова прервал.
— Черт возьми, он знает, как их зовут.
Впервые они услышали ругань в устах Старика. Майкл печально улыбнулся Джонни, как будто просил у него прощения, но Джонни внимательно смотрел на Старика, изучая его лицо, чувствуя, как в нем нарастает чувство удовлетворения.
Третья часть доли Ван дер Била в компании — не слишком большое состояние. Никто лучше Джонни этого не знал.
И все же имя Джонни упоминается рядом с именами Бенедикта и Трейси, он опять среди них. Ради этого он работал все эти годы. Это публичное провозглашение, признание перед всем миром.
Джонни Ленс наконец приобрел отца. Он хотел протянуть руку и коснуться Старика. Грудь его вздымалась, горло перехватило от эмоций. В глазах защипало. Джонни мигнул.
— Это… — начал он. Голос его прервался, он откашлялся. — Не знаю, как сказать вам…
Старик нетерпеливо прервал его, повелительным жестом заставив замолчать, и прохрипел, обращаясь к Майку:
— А теперь прочти ему добавление к завещанию. Нет, не читай. Просто объясни.
Выражение Майкла изменилось; читая, он глядел только на бумаги, как будто не решаясь встретиться с Джонни взглядом. Он без надобности откашливался и ерзал на стуле.