Охотники за алмазами
Шрифт:
Будучи погруженным в воду, алмаз не смачивается, он выходит из воды сухим. Слой жира на пластинах тоже не смачивается. Гравий и раковины скользят по наклонному дрожащему столу.
Но алмаз, попадая на смазанную пластину, прилипает, как полупрожеванная ириска к шерстяному одеялу.
В возбуждении и беспокойстве момента Джонни почувствовал, как отступает усталость. Даже боль в руке беспокоила меньше. Его лаза и все внимание были устремлены к блестящей желтой полоске смазки.
Маленькие камни весом менее карата
Джонни был так поглощен зрелищем, что прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что рядом с ним кто-то стоит. Он быстро оглянулся.
Рядом стоял Старик в своей обычной, слегка напряженной позе, которая так для него характерна.
Теперь Джонни сознавал присутствие рядом мощного тела Старика и почувствовал тревогу. Что если он ошибся? Алмазы ему теперь нужны, как ничто другое в жизни. Он осматривал дрожащие желтые пластины, стремясь увидеть алмаз, который заслужил бы одобрение Старика. Гравий полз по столу, и Джонни почувствовал приступ паники.
И тут десятник напротив него испустил вопль и указал пальцем:
— Вон он сидит!
Глаза Джонни устремились к голове стола. Там, у самого выхода, где из бункера вытекала струйка, полупогрузившись от собственного веса в смазку, застряв в ней, пока бесполезный гравий полз мимо, сидел алмаз.
Большой камень в пять карат блестел мрачно и желто, как дикий зверь, протестующий против плена.
Джонни негромко вздохнул и искоса посмотрел на Старика. Тот без всякого выражения смотрел на стол и, хотя должен был заметить взгляд Джонни, не повернулся к нему. А глаза Джонни снова устремились к столу.
По какой-то прихоти случая следующий алмаз упал точно на первый.
Когда алмаз ударяется об алмаз, он отскакивает, как мяч от гудронированной дороги.
Второй алмаз, белый красавец размером с персиковое семечко, громко щелкнул, ударившись о первый, и высоко отскочил в воздух.
Джонни и десятник невольно рассмеялись от радости при виде этой красоты, похожей на каплю солнечного света.
Джонни протянул здоровую руку и подхватил алмаз в воздухе. Он потер его между пальцами, наслаждаясь его маслянистой поверхностью, потом повернулся и протянул камень Старику.
Старик взглянул на алмаз и кивнул. Затем поднял вортоник пальто и посмотрел на часы.
— Уже поздно. Я должен возвращаться в Кейптаун.
— Вы не останетесь до конца проверки, сэр? — Джонни понял, что говорит слишком энергично. — Потом сможем выпить. — И, сказав это, вспомнил, что у Старика алкоголь вызывает отвращение.
— Нет, — Старик покачал головой. — Я должен вернуться сегодня вечером. — И прямо взглянул Джонни в глаза. — Видишь ли, сегодня Трейси выходит замуж, и я должен быть там.
Тут он улыбнулся, увидев выражение лица Джонни, но никто бы не догадался
— Ты разве не знал? — спросил он, по-прежнему улыбаясь. — Я думал, ты получил приглашение. — И вышел из барака на яркий солнечный свет, где его ждал джип, чтобы отвезти на взлетную полосу в песчаных дюнах.
Боль в раненой руке и слова Старика не давали Джонни уснуть, хотя он отчаянно нуждался во сне. Было уже два часа ночи, когда он наконец отбросил одеяло и зажег лампу у своей лагерной кровати.
— Он сказал, что я приглашен. Клянусь Господом, я там буду.
Всю ночь и все следующее утро он провел за рулем. Первые двести пятьдесят миль шли по пустынной песчаной и каменной дороге, затем он добрался до скоростного шоссе и на рассвете повернул на юг по обширным равнинам и через горы. В полдень он увидел приземистый голубой силуэт Столовой горы на фоне неба, возвышавшейся над городом.
Он остановился в отеле «Вайнъярд», торопливо умылся, побрился и переоделся.
Все вокруг старого дома было заполнено дорогими автомобилями, машины были припаркованы по обе стороны улицы, но он нашел место для своего пыльного лендровера. Джонни прошел через белые ворота и зеленые газоны.
В доме играл оркестр, через открытые окна доносились голоса и смех.
Джонни вошел через боковую дверь. Коридоры были заполнены гостями, и он пробирался через них в поисках знакомого лица в этой толпе громкоголосых жестикулирующих мужчин и хихикающих женщин. И наконец увидел одного знакомого.
— Майкл. — Майкл Шапиро оглянулся, и на лице его ясно отразились противоречивые чувства: радость, удивление и тревога.
— Джонни! Как я рад тебя видеть.
— Церемония кончилась?
— Да, и речи тоже — слава Богу. — Он взял Джонни за руку и отвел в сторону. — Позволь предложить тебе бокал шампанского. — Майкл подозвал официанта и вложил в руку Джонни хрустальный бокал.
— За новобрачных, — сказал Джонни и выпил.
— Старик знает, что ты здесь? — Майкл задал вопрос, который жег ему рот, и когда Джонни покачал головой, выражение Майкла стало задумчивым.
— Майкл, каков он, муж Трейси?
— Кенни Хартфорд? — Майкл обдумал вопрос. — Думаю, с ним все в порядке. Мальчик с виду приятный, много денег…
— Как он зарабатывает на кусок хлеба?
— Папа оставил ему целую буханку, но чтобы занять время, он занимается фотографией. — У Джонни опустились углы рта.
Майкл нахмурился.
— С ним все в порядке, Джонни. Старик сам выбирал.
— Старик? — У Джонни отвисла челюсть.
— Конечно. Ты его знаешь. Такое важное решение он не передаст никому.
Джонни молча допил шампанское, а Майкл с беспокойством смотрел на него.
— Где она? Они уже уехали?
— Нет. — Майкл покачал головой. — Они еще в танцевальном зале.