Охотники за алмазами
Шрифт:
Старик кричал на них, заставляя торопиться, но слова его заглушал рев двигателей и шум ветра и моря. Но вот он повернулся к Джонни.
— Подводи машину ближе! — крикнул он в сложенные ладони. — Я подтащу к тебе конец цепи!
Джонни махнул, показывая, что понял, и тут же ухватился за рычаги управления: следующая волна покачнула даже гигантский бульдозер, и Джонни впервые услышал, как захлебнулся двигатель — вода наконец нашла к нему доступ.
Но тут он оказался под высоким, в двадцать футов, песчаным крутым откосом и выбрался из кабины на капот,
Старик стоял на краю ямы, согнувшись под тяжестью наброшенного на плечи конца цепи. Он сделал шаг вперед, и песок под ним обрушился, он заскользил по крутому склону, зарываясь по пояс, тяжелая цепь потянулась за ним.
Оценивая натиск моря, Джонни прыгнул ему навстречу, чтобы помочь. Вдвоем, избиваемые морем, они подтащили цепь к бульдозеру.
— Закрепи на рычаге лезвия, — выдохнул Старик, и они дважды обернули цепь вокруг прочного стального рычага.
— Скоба! — рявкнул на него Джонни, и пока Старик отвязывал веревку, крепившую цепь к скобе у него на поясе, Джонни посмотрел наверх, на возвышавшуюся перед ними стену песка.
— Боже! — негромко сказал он. Море ударялось в эту стену, она размывалась и дрожала над ними, готовая обрушиться и погрести их.
Старик протянул ему огромную скобу, и онемевшими руками Джонни начал закреплять конец цепи. Ему нужно было просунуть толстый закаленный болт сквозь два звена цепи и закрепить его. Вода то и дело перехлестывала через голову, море тянуло цепь к себе, стена песка над головой ежесекундно угрожала рухнуть — его задача была невероятно трудна. В двадцати футах над ним помощник смотрел с беспокойством, готовый в любое мгновение передать приказ двум бульдозеристам, которые должны были потянуть цепь.
Но вот болт продет, сделаны с полдесятка оборотов, работа кончена, пора передавать приказ.
— Тащите! — выдохнул Джонни.
Старик поднял голову и заревел:
— Тащите!
Десятник кивком головы показал, что понял.
Голова его исчезла за краем стены, он побежал к бульдозерам, и в этот момент прибой приподнял цепь. Всего на несколько дюймов, но достаточно, чтобы зажать указательный палец левой руки Джонни между двумя звеньями цепи.
Старик заметил выражение его лица, увидел, что он пытается освободиться.
— Что случилось?
Вода на мгновение отхлынула, и он увидел, что произошло. Он отчаянно замахал руками, но сверху послышался рев двигателей, и цепь медленно двинулась вверх, извиваясь, как змея.
Старик схватил Джонни за плечи, чтобы поддержать его. Они в ужасе смотрели на застрявшую руку.
Цепь натянулась, отрезав палец, брызнула алая кровь, и Джонни откинулся на руки Старика. Большой желтый корпус бульдозера надвигался на них, угрожая раздавить, но, использовав следующее отступление воды, Старик оттащил Джонни в сторону; их откинуло и прижало к стене силой потока, устремившегося вслед за бульдозером.
Джонни прижал раненую руку к груди, но кровь продолжала течь, вода вокруг порозовела. Он погрузился с головой, и соленая вода устремилась ему в легкие. Он чувствовал, что тонет,
Он снова вынырнул и затуманенными глазами увидел бульдозер на полпути к верху. Чувствуя на себе руки Старика, он снова погрузился в воду, и тьма окутала его зрение и разум.
Когда тьма рассеялась, он лежал на сухом песке берега, и первое, что он увидел, — это склоненное к нему лицо Старика, морщинистое и помятое, серебристые седые волосы прилипли ко лбу.
— Мы ее вытащили? — спросил Джонни.
— Ja, — ответил Старик, — вытащили. — Он встал, отошел к джипу и уехал, оставив десятника заботиться о Джонни.
Джонни улыбнулся этому воспоминанию; оторвав левую руку от руля «ягуара», он лизнул обрубок указательного пальца.
— Дело стоило пальца, — пробормотал он. Ехал он по-прежнему медленно в поисках дорожных указателей.
Он снова улыбнулся, вспомнив разочарование и боль, когда Старик ушел, оставив его лежать на песке. Он не ожидал, что Старик упадет ему на грудь, зарыдает и попросит прощения за все эти годы страданий и одиночества — но все-таки чего-то он ждал.
Проделав двухсотмильное путешествие в джипе по ночной пустыне к ближайшей больнице, где ему обработали и перевязали рану, Джонни на следующий день вернулся как раз вовремя, чтобы присутствовать при первой пробной обработке гравия.
В его отсутствие гравий просеяли, чтобы отбросить все крупные камни и обломки, потом пропустили через бак с кремниевым раствором, в котором всплывают все материалы с удельным весом меньше двух с половиной, и наконец оставшееся поместили в шаровую мельницу — длинный цилиндр со стальными шарами размером с бейсбольный мяч. Цилиндр постоянно вращался, размельчая в порошок все вещества мягче 4 по шкале твердости Моуза.
Оставалась всего тысячная часть гравия, извлеченного со дна моря. Но именно здесь должны находиться алмазы — если они вообще тут есть.
Когда Джонни появился в бараке из гальванизированного железа высоко на берегу — барак служил в качестве обогатительной фабрики, — он по-прежнему испытывал головокружение от наркоза и недосыпания.
Рука пульсировала с постоянством маяка, глаза покраснели, и густая черная щетина покрывала подбородок.
Джонни остановился у смазанного специальной смазкой стола, занимавшего половину барака. Чуть покачиваясь, он осмотрел все приготовления. Массивный бункер в голове стола был заполнен концентрированным алмазным гравием, стол хорошо смазан, все стояли наготове.
— Начали! — кивнул Джонни десятнику, который тут же повернул рычаг, и стол задрожал, как наркоман в ломке.
Стол представлял собой серию стальных пластин, слегка наклоненных и покрытых грязно-желтым жиром. Когда стол задрожал, из бункера показалась тонкая струйка гравия с водой, размеры и постоянство этой струйки тщательно корректировались десятником. Как пролитая патока, она разлилась по столу, перетекая от одной пластины к другой и попадая наконец в бункер для отбросов у другого конца стола.