Октоберленд
Шрифт:
Буль принял саквояж с благодарным кивком и стал вынимать из него одежду.
— И аварийный набор вашей бабушки я тоже нашел там, где вы говорили. — Он подал Мэри сумку. — Набор здесь, он поможет вам добраться домой. Я понимаю, что вы хотели бы остаться и принять участие в поисках…
— Чем мы можем помочь? — спросила Мари, понимая, что Райан ждет этого вопроса.
— Ничем. — Райан горестно покачал лысеющей галопом. — Ваша бабушка пропала к северу отсюда. Вы ничего сделать ж сможете, так что лучше вам ехать домой. Кстати, где это?
— В Манхэттене. —
— Мы вам сообщим, как только у нас появятся какие-нибудь известия, — пообещал Райан и открыл дверцу своей машины. — Садитесь. Из этой глуши не так просто выбраться, я отвезу вас обратно в цивилизацию. Если поедем сейчас, к утру доберемся до железной дороги, и вы сядете на поезд.
Всю ночь по дороге Райан громогласно себя обвинял, а Мэри его разуверяла. Осенний аромат сгущался в кабине, напоенный запахом хвойной смолы. Удивленный этим Райан выставил руку в окно — там была теплая ночь. Он стал вспоминать Мэри Феликс, и Мэри перестала слушать. К ней подступили сны — видения будто с картин Шагала, только злобные: ангелы с бестиальными лицами в вихре осенних листьев.
Буль беспокоился, что она уснет, и пытался разбудить ее, но она не хотела просыпаться.
— Пусть отдохнет, — посоветовал Райан, полной грудью вдыхая аромат забитого листьями ручья. — Вам здорово досталось.
Рассвет уже протянул зеленую нить под серым небом, когда Мэри проснулась. Тело ее укачивали дуновения северного ветра и аромат прелых сучьев. Она попросила остановить машину. Видения звероподобных летающих ангелов ее напугали, и она была уверена: случится что-то мерзкое с Булем к Райаном, если она останется с ними. Притворившись, что уходит в кусты облегчиться, она неслышно ускользнула прочь.
Когда воздух стал горяч и неподвижен, Буль понял, что она их покинула. Не предупреждая Райана, он бросился следом, зовя ее по имени, бегая по лесу в свете разгорающегося дня. Его вел горький запах прелого листа и гниения пустых яблонь.
Далеко на юге Нокс сидел в трансе у обсидианового алтаря, держа расслабленными пальцами иглу с черным ядом. Из этой дали он мог заглянуть в сознание Мэри как в прозрачное озерце, увеличивающее, подобно лупе, слизистые тени у дна. И там он увидел гоблинов. По коже у него пошли мурашки при виде этих слизистых созданий, их безволосых голов и неровных глаз под костными дугами.
Он понял, что эти страшноватые куколки думают о нем и о том, как себя объяснить. С неприкрытой скорбью они решили поделиться с ним биографией неба. Начали они с облаков, с дыхания дракона, которое подняло их с влажной земли и охладило до дождя. Куклы поднялись выше облаков, в ионосферу, на границу атмосферы, продуваемую солнечными ветрами, где циркулировала энергия электричества — источник холодного огня в магнитном поле планеты, начало всей его земной магии.
Зачарованный Нокс поднялся с мыслями гоблинов еще выше, в Бездну, пятнадцатимиллиарднолетнюю пустоту, где висят все галактики
И там, в ослепительной яркости начала времен, была родина гоблинов. В этой светоносности начинались реальные миры, всего лишь отражениями которых были все Светлые миры в ауре Извечной Звезды, все галактики темной Бездны и сама крошечная пылинка Земли — тени, весящие в пустоте.
Нокс вскрикнул, и зрение его вернулось к собственному сморщенному телу, к сердцу, стучащему в темной пещере, к трудному дыханию в августовскую жару Манхэттена.
7
ВЕЧНЫЕ ХРАНИТЕЛИ
Двое часовых замка в красно-золотых мундирах ворвались в покои Овери Скарн, а за ними — Шаи Малиа, одетая в черно-серые покрывала. Она искала супруга глазами Чарма и позвала стражу, когда услышала взрыв в покоях агента.
— Что случилось? — резко спросила она, раздраженно глядя сперва на женщину, потом на Поча в странном наряде и лишь потом заметив тело Джиоти на полу.
— Она стреляла в мою сестру! — крикнул Поч, склоняясь около Джиоти. — Опалы — быстро!
— Она ко мне вломилась! — сердито ответила Овери Скарн. — Скажите им, маркграф! Я же только защищалась.
— Ты стреляла в мою сестру! — прошипел Поч, срывая опалы у себя с куртки и прижимая к телу Джиоти.
— Возьмите у нее оружие, — велела Шаи Малиа часовым и подошла к Почу. — Что Джиоти здесь делала?
— Она жива! — Поч вцепился в платья жены, доставая опалы из-под покрывал. — Пуля ударила в пояс с амулетами. А внутренние повреждения мы вылечим опалами. Дай мне свои!
Шаи Малиа помогла ему снять опалы и шепнула:
— Я ее велю отнести к Милым. Они проследят, чтобы она исцелилась.
Поч обернулся к ней с отчаянием на лице:
— Она говорит, что ты подослала к ней убийцу. Это правда?
— Она говорит в безумии гнева. — Шаи Малиа кивком головы велела охраннику поднять тело. — Ты ее потряс до глубины души, когда узурпировал ее власть. Она все что угодно скажет, лишь бы сделать тебе больно.
— Она знает, как мы финансировали ее низложение. — Поч бросил злобный взгляд на Овери Скарн, стоящую под охраной часового. — Скарн ей сказала.
Шаи Малиа встала и приказала охраннику с телом на руках:
— Отнесите бывшую маркграфиню к покоям, которые она ранее занимала, и останьтесь за дверью рядом с ней. Дверь не открывайте. Вы поняли?
— Я пойду с ней, — заявил Поч и направился вслед за охранником.
Шаи Малиа придержала его за локоть:
— Погоди. — Она жестом отпустила охранника, стоявшего за спиной Овери Скарн. Когда он вышел, она показала на открытые ящики и груды одежды. — Что это значит, Скарн? Почему маркграф одет в такой шутовской наряд?
Овери Скарн рассказала ей то, что уже сообщила Почу.