Октоберленд
Шрифт:
Нокс преклонил колени перед ожившей иглой и шепнул ей:
— Приди занять свое место в круге.
Мэри Феликс на высоте шести миль и на расстоянии сотен миль от него услышала этот призыв. Она сидела у иллюминатора самолета, который к рассвету должен был доставить ее в Манхэттен. Серебристые сполохи молний плясали в темных облаках, и сначала Мэри подумала, что слышит мысли дождя: Приди занять свое место в круге. Эти мысли дождя поднимались в тепловом потоке
Расставшись с Булем, Мэри Феликс то и дело впадала в транс. Она посетила Ирт, и мертвая женщина велела ей найти Кавала на Темном Берегу. Но Мэри была настолько новичком в этих астральных делах, что все попытки найти таинственного чародея оказались тщетными. Вместо этого она сидела в зале аэропорта, терпеливо наблюдая, как летние сумерки меняют цвет от оранжевого и красного до индигового. Она стала клевать носом. В туалете, смывая усталость с глаз, она таращилась на собственное молодое лицо и пыталась понять, кто же она сейчас.
Из темного иллюминатора самолета на нее снова глядело то же молодое лицо. В гудении двигателя слышались еле различимые дребезжащие голоса, нефизическое бормотание, поднимающееся из взволнованной души Мэри, от воспоминаний, что влил в нее Бульдог.
Ей было совестно, что она бросила Буля с Райаном. Она сбежала от магического существа, которое дало ей молодость и знание Светлых Миров. И в то же время выбора у нее не было. Знание, которым она теперь обладала, было их единственным оружием против Нокса.
Приди занять свое место в круге.
Мэри задернула шторку иллюминатора, услышав внутри себя голос Нокса. Она испугалась, что даже здесь, в небе, он может ее настигнуть. Мэри повернулась к соседке, стараясь не обращать внимания на телепатический призыв. Женщина была молода, с льняными волосами, и Мэри поняла, что уже видела ее раньше.
— Не бойся, — сказала соседка тихим голосом. — Я сама сперва боялась. Но когда ты почувствуешь силу, бояться будет уже нечего.
Мэри Феликс недоуменно прищурилась:
— Простите?
— Со мной можно не притворяться. — Женщина положила ледяную ладонь на руку Мэри. — Я знаю, что с тобой происходит.
— Знаете?
— Меня зовут Дева — по знаку зодиака. — Она безмятежно улыбнулась. — Меня послал Октоберленд.
Мэри отдернула руку как от огня.
Дева неодобрительно покачала головой.
— Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы тебя успокоить. Для страха нет причины. Я могу ответить на все твои вопросы.
— Извините, — сказала Мэри, расстегивая ремень кресла, и встала. Она выбралась в проход и направилась в хвост самолета. Когда она оглянулась, Девы не было.
В туалете она умылась — и из
— Ты займешь мое место в круге, — сказал призрак с ликующей улыбкой.
Мэри рванулась в дверь — подальше от этого ужаса. Оказавшись в проходе, она побоялась возвращаться на место и стала всматриваться в пассажиров салона, ища призрак и не находя его. В окне начинал пробиваться рассвет. Скоро посадка.
В дальнем конце прохода из туалета вышла Дева. Мэри резко отвернулась и столкнулась со стюардессой.
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Вон та женщина меня преследует. — Мэри показала в проход — там никого не было. — Извините. Только что она там была.
Мэри еще раз оглядела лица пассажиров и Девы не увидела.
Не желая возвращаться на свое место, Мэри нашла свободное кресло рядом с каким-то спящим бизнесменом. Стюардесса принесла ей апельсинового сока, и Мэри взяла его, настороженно разглядывая пассажиров.
В шести милях внизу, в приближающемся городе, Нокс ощутил ее страх и рассмеялся.
— Молодец, Дева, молодец! Присматривай за ней, и вскоре освободишься от черной иглы. Эта женщина займет твое место, и ты будешь свободна…
Он сам услышал, как глухо прозвучал его смех. Кавал наполнил его страхом куда более плотным, чем тот, что испытывала его добыча в подлетающем самолете.
Смерть — возврат к неорганическому уровню. Даже мысль об этом была непереносима, и Нокс встал и подошел к алтарю. С шипящим криком он зажег толстые черные свечи, и яркие языки пламени запрыгали, отбрасывая пляшущие тени на мшистые стены и выхватывая из темноты висящие цепи с лицами на высохших яблоках и пучки травы.
Тени просвечивали сквозь юную женщину с льняными волосами.
— Отпусти меня теперь, хозяин.
— Еще рано, Дева. Еще пока рано.
— Мне найдена замена. Отпусти меня, мне холодно, я хочу умереть.
Нокс взял с алтаря узловатый от наростов посох и ударил видение наотмашь, разбивая его как стекло. Светящиеся осколки разлетелись по полу, завертелись, тускнея как догорающие угли, у которых тут же выросли ножки, и они разбежались как тараканы.
— Теперь ты удовлетворена, Дева?
Нокс передернулся и бросил посох на пол. Смерть была ему отвратительна, и Кавал подстегнул его страх. Чародей заставил его увидеть неощутимые пределы исчезновения — и вечную бесконечность бытия. Он не хотел возвращаться в прах. Он хотел жить вечно такой, как есть, но только моложе и сильнее.
Нокс стал танцевать среди мечущихся теней. Ноги его били по доскам, желая ощутить реальность собственных костей, жизнь мышц и связок. И он пел, танцуя:
— Я никогда не умру. Я буду танцевать вечно и жить вечно, и не умру никогда!