Октоберленд

Аттанасио Альфред Анджело

Нокс преклонил колени перед ожившей иглой и шепнул ей:

— Приди занять свое место в круге.

Мэри Феликс на высоте шести миль и на расстоянии сотен миль от него услышала этот призыв. Она сидела у иллюминатора самолета, который к рассвету должен был доставить ее в Манхэттен. Серебристые сполохи молний плясали в темных облаках, и сначала Мэри подумала, что слышит мысли дождя: Приди занять свое место в круге. Эти мысли дождя поднимались в тепловом потоке

от раскаленной земли, чтобы коснуться холодной границы космоса и вернуться обратно в ночной мир.

Расставшись с Булем, Мэри Феликс то и дело впадала в транс. Она посетила Ирт, и мертвая женщина велела ей найти Кавала на Темном Берегу. Но Мэри была настолько новичком в этих астральных делах, что все попытки найти таинственного чародея оказались тщетными. Вместо этого она сидела в зале аэропорта, терпеливо наблюдая, как летние сумерки меняют цвет от оранжевого и красного до индигового. Она стала клевать носом. В туалете, смывая усталость с глаз, она таращилась на собственное молодое лицо и пыталась понять, кто же она сейчас.

Из темного иллюминатора самолета на нее снова глядело то же молодое лицо. В гудении двигателя слышались еле различимые дребезжащие голоса, нефизическое бормотание, поднимающееся из взволнованной души Мэри, от воспоминаний, что влил в нее Бульдог.

Ей было совестно, что она бросила Буля с Райаном. Она сбежала от магического существа, которое дало ей молодость и знание Светлых Миров. И в то же время выбора у нее не было. Знание, которым она теперь обладала, было их единственным оружием против Нокса.

Приди занять свое место в круге.

Мэри задернула шторку иллюминатора, услышав внутри себя голос Нокса. Она испугалась, что даже здесь, в небе, он может ее настигнуть. Мэри повернулась к соседке, стараясь не обращать внимания на телепатический призыв. Женщина была молода, с льняными волосами, и Мэри поняла, что уже видела ее раньше.

— Не бойся, — сказала соседка тихим голосом. — Я сама сперва боялась. Но когда ты почувствуешь силу, бояться будет уже нечего.

Мэри Феликс недоуменно прищурилась:

— Простите?

— Со мной можно не притворяться. — Женщина положила ледяную ладонь на руку Мэри. — Я знаю, что с тобой происходит.

— Знаете?

— Меня зовут Дева — по знаку зодиака. — Она безмятежно улыбнулась. — Меня послал Октоберленд.

Мэри отдернула руку как от огня.

Дева неодобрительно покачала головой.

— Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы тебя успокоить. Для страха нет причины. Я могу ответить на все твои вопросы.

— Извините, — сказала Мэри, расстегивая ремень кресла, и встала. Она выбралась в проход и направилась в хвост самолета. Когда она оглянулась, Девы не было.

В туалете она умылась — и из

зеркала на нее глянула Дева.

— Ты займешь мое место в круге, — сказал призрак с ликующей улыбкой.

Мэри рванулась в дверь — подальше от этого ужаса. Оказавшись в проходе, она побоялась возвращаться на место и стала всматриваться в пассажиров салона, ища призрак и не находя его. В окне начинал пробиваться рассвет. Скоро посадка.

В дальнем конце прохода из туалета вышла Дева. Мэри резко отвернулась и столкнулась со стюардессой.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Вон та женщина меня преследует. — Мэри показала в проход — там никого не было. — Извините. Только что она там была.

Мэри еще раз оглядела лица пассажиров и Девы не увидела.

Не желая возвращаться на свое место, Мэри нашла свободное кресло рядом с каким-то спящим бизнесменом. Стюардесса принесла ей апельсинового сока, и Мэри взяла его, настороженно разглядывая пассажиров.

В шести милях внизу, в приближающемся городе, Нокс ощутил ее страх и рассмеялся.

— Молодец, Дева, молодец! Присматривай за ней, и вскоре освободишься от черной иглы. Эта женщина займет твое место, и ты будешь свободна…

Он сам услышал, как глухо прозвучал его смех. Кавал наполнил его страхом куда более плотным, чем тот, что испытывала его добыча в подлетающем самолете.

Смерть — возврат к неорганическому уровню. Даже мысль об этом была непереносима, и Нокс встал и подошел к алтарю. С шипящим криком он зажег толстые черные свечи, и яркие языки пламени запрыгали, отбрасывая пляшущие тени на мшистые стены и выхватывая из темноты висящие цепи с лицами на высохших яблоках и пучки травы.

Тени просвечивали сквозь юную женщину с льняными волосами.

— Отпусти меня теперь, хозяин.

— Еще рано, Дева. Еще пока рано.

— Мне найдена замена. Отпусти меня, мне холодно, я хочу умереть.

Нокс взял с алтаря узловатый от наростов посох и ударил видение наотмашь, разбивая его как стекло. Светящиеся осколки разлетелись по полу, завертелись, тускнея как догорающие угли, у которых тут же выросли ножки, и они разбежались как тараканы.

— Теперь ты удовлетворена, Дева?

Нокс передернулся и бросил посох на пол. Смерть была ему отвратительна, и Кавал подстегнул его страх. Чародей заставил его увидеть неощутимые пределы исчезновения — и вечную бесконечность бытия. Он не хотел возвращаться в прах. Он хотел жить вечно такой, как есть, но только моложе и сильнее.

Нокс стал танцевать среди мечущихся теней. Ноги его били по доскам, желая ощутить реальность собственных костей, жизнь мышц и связок. И он пел, танцуя:

— Я никогда не умру. Я буду танцевать вечно и жить вечно, и не умру никогда!