Октоберленд
Шрифт:
И когда Мэри повернулась, ей предстало ни с чем не сравнимое сияние Извечной Звезды. Серебряный свет ослепил глаза, и кафедральный собор времени сам собой построился из пылающего сияния раньше, чем Мэри успела отвернуться. Арки звездного дыма накрыли сводами ниши темноты, откуда сверкали планеты.
Сон поднес Мэри поближе к одному из перистых синих миров. Серп ночи накрыл океаническую поверхность планеты, где, как знала она по воспоминаниям Бульдога, затонул в очередной раз континент Габагалуса. Вбирая в себя полную яркость Извечной Звезды, доминионы
Она упала на Ирт. Минуту она задержалась там, где когда-то стоял Бульдог, на перекрестке улиц промышленного города в утесе — Заксара. Сломанные боги глядели с широколиственного плюща домов, лица их были изуродованы выветриванием, вечные танцоры мира, вырезанные на цоколе стремящегося вверх каменного здания с золотой доской на входе: «Шахты Бульдога».
Позеленевшие от мха камни поребрика огораживали синюю кирпичную улицу, где плыли трамваи, работающие на энергии Чарма, а в них ехали ведьмы в вуалях, чармоделы в кожаных передниках, студенты лицея в сиреневых передниках и шафрановых высоких шляпах. На крутых улицах внизу прилепились фабрики, скрытые слоем копоти, перегонные кубы гнали в небо сернистые облака. Ниже всех террас сверкало море, цветное у берега от загрязнений.
Спящее сознание Мэри полетело с морским ветром. Родина Бульдога на Ирте ушла назад. Мэри стояла на сгибе мира и смотрела на тела мертвецов, уносимые ночным приливом в планетных сумерках. Они плыли в Бездну, ибо их больше не удерживал Чарм. И она поплыла с ними, возвращаясь из транса в собственное тело на том конце вселенной. С удивлением смотрела она, как одно из многих тел, взлетевшее в конце дня в ночное небо и исчезнувшее за горизонтом в искрах отраженного света, кубарем устремилось к ней.
Труп подплыл ближе, и можно было разглядеть, что это женщина — но страшная, лицо ее было коркой шрамов. Точечные раны зияли у нее по обеим сторонам горла, и оттуда пузырьками вытекала душа. Жемчужная пена выходила наружу и быстро испарялась на холоде.
Кавал, — шепнула эта душа, покидая труп. — Мир, который ты видишь, был когда-то его миром. Найди его на Темном Берегу. Жизнь мою возьми, чтобы найти Кавала — чародея на Темном Берегу…
Труп столкнулся с Мэри, и густая субстанция души расплескалась по ней и остановила ее сон. Мелькнуло вертящееся лезвие, боль ударила в спину, обожгла мозг и заставила проснуться. Тихо вскрикнув, Мэри очнулась на сиденье пассажирского вагона, едущего в Торонто.
10
БЕЗУМИЕ
Буль понял, что потерял след Мэри Феликс, когда перестал чуять осенний запах среди зеленого света летнего леса. Он ругался, что утратил метки зверя, схватил себя за нос, пытаясь растянуть ноздри, снова уловить этот запах прелых листьев.
— Это, по-твоему, нос? — сердито буркнул
Райан, который склонился к земле, пытаясь найти след Мэри по отпечаткам на лиственной подстилке и сломанным ветвям подлеска, удивленно выпрямился:
— Что вы говорите?
— Она ушла. Мы ее здесь не найдем. — Буль неловко поерзал в тесных джинсах и футболке с изображением снежного человека, которая готова была лопнуть на мощной груди. — Надо ехать в Нью-Йорк. Она направлялась туда.
— Но мне надо вернуться в университет. — Райан почесал затылок и вгляделся в залитую солнцем листву. — У меня там летняя школа.
— Покажите мне, как вести этот грузовик. — Буль прямо сквозь кусты попер обратно к пикапу. — И покажите, в какой стороне Нью-Йорк. Это далеко?
— Грузовик я вам дать не могу, он университетский. — Райан продолжал скрести затылок, рассуждая вслух. — Что-то тут подозрительно. Сначала пропадает ее бабка, теперь она?
— Это слишком сложно, чтобы я мог объяснить, поверьте мне, Райан. Но мы знаем, что она пробирается в Нью-Йорк. Я не могу допустить, чтобы она попала туда без меня. — Буль открыл водительскую дверцу и безнадежно покачал головой при виде трех педалей и циферблатов на приборной доске. — Вы мне только покажите, как этим пользоваться. Я вам потом верну машину.
— А почему она от вас убежала? — спросил Райан, стоя с другой стороны грузовика и подозрительно щурясь. — Вы ее обидели?
Буль выпрямился.
— Я ее не обижал. Это она пытается защитить меня. Но при этом подвергает себя опасности.
— О чем это вы вообще говорите?
— Послушайте, вы сейчас не поймете. Просто отвезите меня в Нью-Йорк.
Райан покачал головой:
— Не выйдет. Во-первых, у меня не хватит бензина даже выехать из этой провинции.
Буль тяжело вздохнул:
— Может быть, вы сможете посадить меня на поезд? Мэри говорила насчет поезда до Нью-Йорка.
— Это дорого, а денег у вас нет. Знаете, мне почему-то кажется, что вы оба сильно не договариваете.
Буль полез в себя за силой, желая обрести хоть часть прежнего обоняния, но нашел лишь пустоту и сведенный голодом живот. Есть хотелось.
— Послушайте, Райан… — Буль обеими руками встрепал соломенные волосы. — Чувствуете ли вы свою вину, что бросили Мэри Феликс в лесу в погоне за саскватчем?
Райан медленно кивнул:
— Да, хотя я уже, пожалуй, сам себе не верю. Но я знаю, как все было. Эта проклятая тварь стукнула меня так, что я отключился.
— Ладно, тогда вот во что поверьте: это я вас стукнул. — Буль постучал себя пальцем по натянутой ткани футболки. — У вас были с собой два остроухих рыжих пса, помните? Я бросил в них сном, когда они на меня налетели. Вы схватили винтовку и стрельнули в меня иглой. Она попала вот сюда. — Он показал на бедро. — Вы стояли надо мной с винтовкой, и я ударил вас в челюсть наотмашь.