Омега
Шрифт:
– Александра, – обратился он к капитану, – с дамочкой что-то творится.
Почти то же самое произошло, когда пришел ежедневный отчет с «Дженкинса».
– Дэвид, вчера вечером мы записали для вас еще один спектакль. – Диггер сообщил это на языке гумпов. Коллингдэйл не знал, что кто-то на «Дженкинсе» его изучает.
Диггер продолжал объяснять, что они записали драму, текст которой уже поступил на «Аль-Джахани». Он широко улыбнулся, показывая, что очень хорошо понимает значение этого. Беспрецедентный шанс связать письменную и разговорную
«Изумительно, Диггер», – подумал Коллингдэйл.
– Мы также перенесли несколько жучков в Саньюсар. Они все помечены, так что вам не трудно будет их рассортировать. Данные приложены к этому сообщению. И еще кое-что. Я пытаюсь перевести на язык гумпов «Антигону». Но у нас нет словаря. Я не знаю, как сказать «славный», «запретный», «судьба», «задумчивый» и еще кучу слов. Я составил список. Если у кого-нибудь из ваших людей найдется на это время, буду благодарен за помощь.
«Антигона»!
Александра посмотрела на него, наморщив лоб.
– Зачем? – спросила она.
Он покачал головой.
– Не имею понятия, но это, похоже, неплохое упражнение.
Коллингдэйл принимал душ, готовясь отойти ко сну, когда по общей трансляции раздался голос Александры:
– Прошу внимания. Говорит капитан. Сейчас мы вынырнем в обычный полет на несколько часов. Никаких причин для беспокойства нет. Но через две минуты мы начнем маневр. Пожалуйста, пристегните ремни.
Две минуты? Что за чертовщина? Голос Кузнецовой звучал спокойно и ободряюще, но именно это больше всего встревожило Коллингдэйла. Остановка была незапланированная, так что, очевидно, что-то случилось.
– Пожалуйста, все займите безопасные места и пристегнитесь.
Его осенило, что за целый день это первая фраза, полностью сказанная на английском.
– Ничего серьезного, – заверила его Александра.
– Незапланированный прыжок, Алекс. Мне это кажется серьезным.
– Мы делаем это только из предосторожности. Билл засек какую-то аномалию в двигателях.
– В каких двигателях?
– В двигателях Хейзелтайна. Вот поэтому – прыжок. Рутина. Стоит им заметить хоть отрыжку, мы всякий раз переходим в обычный полет.
– На случай...
– На случай, если там есть проблема. Не хочется застрять там, где нас никто не сможет найти.
– А что за аномалия?
– Повышение температуры. Энергетический баланс.
Он понятия не имел, что это значит.
– Я думал, когда мы в гиперполете, двигатели выключены.
– Не совсем. Они переходят в неактивный режим. И мы периодически проверяем системы. – Она помолчала. – Вообще-то, на прошлой неделе мы получили несколько цифр, которые нам не понравились.
– Звучит неприятно.
– Возможно, никакой проблемы нет. С другой стороны, мы слишком спешили с техобслуживанием «Аль-Джахани». Возможно, корабль не был готов.
– Все обойдется?
– Да, конечно. Нет ни малейшей угрозы.
– Ты
– Дэйв, если бы был какой-либо риск для пассажиров, хоть малейший, я бы остановила корабль и вызвала помощь. А теперь ступай спать. Мне надо работать.
Гиперполет – неприятный опыт, кажущийся медленным (примерно десять узлов) переход через бесконечные туманы. По непонятным причинам Дэвид начал примерно так же думать о своих отношениях с Мэри.
Их общение отчасти пострадало. На самом деле, по его вине. На «Аль-Джахани» никогда не происходило ничего нового, кроме того, что специалисты продвигались в изучении языка гумпов. Сначала он рассказывал ей об этом, но в своих ответах Мэри дала понять, что истории о жоках, храмах и мятежах гумпов не входят в круг ее интересов.
Теперь наконец у Коллингдэйла появились настоящие новости. «Мы снова вернулись под звезды, – сказал он, – и они прекрасны. Их не ценишь так, когда видишь каждую ночь».
Он сидел взаперти более трех месяцев. Это уже был его самый долгий полет без остановок, и пройдет еще полгода, прежде чем они прибудут на Лукаут.
– Тем не менее, всякое чувство движения исчезло, – заметил он. – Мы движемся со скоростью один процент от скорости света, но кажется, будто мы застыли в пространстве.
Заштилевшие в бескрайнем море.
Треть пути до Лукаута. Он попробовал произнести это на языке гумпов, но не знал, как выразить дробь. Или проценты. Есть ли у гумпов десятичные дроби?
Должны были быть, раз они построили храм. И в голове у него завертелось: как сказать «прыжковые двигатели» на языке гумпов? Молли означало прыжок. Он не видел никаких причин не использовать это слово как прилагательное. А машина, механизм вроде заводимого рукоятью насоса, который гумпы использовали в водопроводной системе, назывался калоттул. Таким образом, молли калоттулы дословно – прыжковые машины. Без молли калоттулов людям очень долго придется добираться до Бракела! Коллингдэйл случайно включил это в сообщение. Но это напугало бы Мэри, даже несмотря на то, что он заверил – опасности нет. Все же Дэвид отмотал запись назад и стер это. Напоследок он добавил, что вскоре они продолжат свой путь. И что ему не хватает ее.
Дэвид не сказал ей, что ему кажется, будто он теряет ее. Что он ощущает каждую милю пространства между ними. Не того, которое измеряется в световых годах. Но дальнего, очень дальнего, неразличимого.
Смеяться расхотелось.
Когда он дописал и отослал сообщение, то вернулся к возникшей проблеме. Как добраться до Лукаута с такой скоростью?
Они все еще в восемнадцати сотнях световых лет.
Один световой год за столетие. Хорошо бы запастись интересной книжкой.