Операция «Дозор»

Егоров Николай Матвеевич

Бастик Дзяк опять изображал атомную подводную лодку, запускающую ракеты. Он набирал в рот воду, ложился на спину и выдувал тонкий фонтан.

— Да ты настоящий кит! Кит! — насмехался Олег Забрускин.

— Сам ты кит! — едва не захлебываясь, огрызался Бастик и направлял «ракеты» в противника.

Все шло своим чередом, и никто не подозревал, что ночью совсем близко отсюда из моря вышел нарушитель границы. И никто не догадывался, что Пантелей Кондрашин единственный видел того нарушителя, единственный слышал, как работала рация.

Хорошо

бы побывать на том месте, посмотреть, что там и как. Должны какие-то следы обнаружиться. Да как уйдешь? Олег Забрускин подначивает Бастика, а сам не сводит глаз с Мити и Пантелея — все думает, что они замышляют.

Ленка Чемодан пригорюнилась под навесом — даже жалко ее. А между тем она сейчас зла, как сто тигров: двинься за пределы отрядного участка, такой крик поднимет, что не обрадуешься.

Капа Довгаль читает книгу, порой отрывается и задумчиво останавливает свои мохнатые глаза то на одном, то на другом. Чаще всего и дольше всего почему-то на нем, на Пантелее. Она не выдаст, но неловко на виду у нее давать стрекоча. Она не знает, что у тебя на уме, и покажется ей что-то нехорошее. А этого почему-то не хочется.

Чем больше препятствий, тем сильнее желание. В этом Пантелей убеждался не раз. Но случается, что исключительно сильные желания исполняются самым неожиданным образом. Так вышло и теперь.

На пляже появился Полторасыч, и все взоры обратились на него. Никогда прежде его здесь не видели. Может, он не любил купаться, а может, из-за множества хозяйственных дел у него времени на море не хватало. Полторасыч поговорил с начальником лагеря, потом с Орионовной и Валерием Васильевичем. Все ждали и гадали, что стряслось, что предстоит?

Валерий Васильевич созвал ребят пятого отряда:

— Все мы поступаем в распоряжение Павла Тарасовича. К празднику Нептуна нужны водоросли…

— Ура!.. Урррра!

Восторг и гордость звучали в дружном хоре. Восторг потому, что просто купаться в море — это одно, а лезть в воду за водорослями — это другое, совсем другое! Гордость потому, что важное дело доверили не первому или второму, а именно пятому отряду! И пусть они, старшие, позавидуют! А о «ромашках» и «чебурашках» и говорить нечего!

Пантелей кричал «ура!» громче всех и даже подпрыгивал. Для него это задание как раз наруку: подводные луга начинались за оранжевыми глыбами. С засады над обрывом то место в море казалось особенно темным, воду рябило там больше, чем на глубине. На многие сотни метров тянулись эти луга, и можно было подумать, что именно они, обильные водоросли, привлекли сюда каменных «моржей»…

Ближе к берегу, среди торчащих из воды камней, — желто-зеленые водоросли. Всюду серебрились воздушные пузырьки. Они и держали водоросли на плаву, у самой поверхности. А подальше колыхались у дна бурые кусты с мелкой грубой листвой. За ними и полез Валерий Васильевич, взял с собой Саньку и Пантелея.

Под водой лежали нагромождения пористого камня. Станешь — по пояс. Водоросли

сплетались у камней, в песчаных низинах, куда надо было нырять.

Пантелей нырнул с открытыми глазами и подумал вдруг, что тот нарушитель границы мог пробираться вот тут, вдоль камней; по-над узкой полоской песка. Свети не свети — не разглядишь его. Он же наверняка в легководолазном костюме, юлит себе, забившись в тень, как бычок. Пантелей уставился на бычка, который чуть ли не оглаживал брюшком камень. Но воздух в легких иссяк, и Пантелей выскочил на поверхность.

— Случилось что? — забеспокоился Валерий Васильевич.

Пантелей не ответил, вздохнул поглубже, бросился ко дну, ухватился за огромный куст, вытянул его и поплыл к берегу.

Навстречу — ребята из новой смены.

Ребята, что ждали своей очереди нырять, приняли водоросли, вместе с Полторасычем стали раскладывать их на гальке.

Санька и Пантелей отдыхали. Полторасычу было жарко, он расстегнул и вытащил из-за пояса рубашку. Ветерок отбрасывал ее, открывал грудь и бока. Никогда Пантелей не видал столько шрамов на одном человеке. Да такие рубцы, что жутко становится…

Поделиться бы с ним, посоветоваться. И если б знать, что он не потребует поскорее доложить пограничникам.

Пантелей залез на оранжевую глыбу, посидел на ней, перебрался на другую.

Олег нырял. Митя брезгливо собирал тонкие водоросли у берега.

Пантелей настолько продвинулся к обрыву, что мог осмотреть то место, где шпион встречался с радисткой.

Следов стало больше. Появились две новые шоколадные бумажки. Одна из них была свернута трубочкой и блестела — ее долго выглаживали пальцами. Специально так сделано или радистка волновалась и, сама того не замечая, свертывала бумажку?

Знак, выложенный из камней, не изменился. Не зря все это. Надо понимать, что сигнализируют: все в порядке, явка не завалена, встреча состоится. А то, что некоторые камни и сейчас отброшены, не положены в ряд, это маскировка: посторонний должен принять все это за пляжное баловство.

Где же рация стояла? Рация — металлический ящичек. Небольшой, непременно на транзисторах. Все равно должен след оставить — четкий след от углов. Нету их. Или что-нибудь подстилали? Или радистка держала рацию на коленях? Или даже из рюкзака не доставала? Ведь в чем-то ее принесли?

А каким все-таки путем радистка пришла сюда? Скорее всего между лагерем и погранзаставой. Все тропки, проходящие по этому направлению, надо изучить. И следы поискать. Если удастся установить, где и когда радистка проходит, то можно будет сначала взять ее. С нею и в одиночку можно справиться. Вторым шпиона брать. Кого-либо на подмогу позвать. Или лагерь по тревоге на ноги поставить. Или к пограничникам обратиться.

План прост и доступен. Надо действовать…

Водорослей «накосили» — на два праздника хватит. Принесли их и оставили досыхать под навесом, возле синего домика плаврука.