Опустошение

Роге Егор

Когда я поднялся на лифте на десятый этаж, начальник управления, бывший шеф Любомира – Маневич, уже ждал меня в холле.

– Невероятно, – не поздоровавшись, начал он, – помнишь поговорку про колодец, в который не стоит плевать?

– Я не плевал, как вы заметили, в этот колодец, – ответил я, – мне жаль, что тогда все так вышло.

– Тебе жаль. А что тебе жаль? Мои ребята уже три месяца без премии, у нас в компании строгие правила, а тебе жаль.

– Я не имею больше дел с Артемом, – сказал я, – это мой личный контракт.

– Мне

нет до этого дела, ты можешь уезжать, если только ты не привез наши шестьдесят тысяч.

Конечно, я был готов к такой встрече и вряд ли бы поехал в ПКБ ради просто порции негатива, но у меня был план.

– Я готов вам вернуть эти деньги, – тихо произнес я, – собственно, поэтому я здесь.

– Пойдем ко мне, – уже другим тоном произнес Маневич, – интересно, интересно.

Мы прошли через основной офис управления строительства, где я был много раз, подписав с десяток очень больших контрактов. Но сейчас я поймал на себе только неприязненные взгляды людей, с которыми совсем недавно общался как с приятелями.

– Ну так что придумал? – уже в кабинете продолжил Маневич.

– Мы подпишем новый контракт, – начал я, но начальник управления тут же перебил меня:

– И ты нам дашь скидку, которая как бы погасит задолженность! Не трать мое время на эту чепуху.

– Это не чепуха, – не обращая внимания на его тон, продолжил я, – скидка ни при чем.

– Деньгами вернешь, что ли?

– Контракт «весит» двести пятьдесят тысяч, это его честная цена. Но еще тридцать тысяч скидки я дам на него. Долг составляет шестьдесят. Значит, еще тридцать тысяч придется накрутить. Мы подпишем контракт на двести восемьдесят тысяч долларов.

– Я же говорю – чушь, – не выдержав, повторил Маневич.

– Мы подпишем сразу второй контракт. Я у вас куплю долг Артема за шестьдесят тысяч долларов. А потом мы подпишем соглашение, что долг я оплачу за счет уменьшения суммы мебельного контракта.

– Я не понимаю, – задумался Маневич, – ты же теряешь тридцать тысяч.

– Теряю? Нет, не теряю. Просто меньше зарабатываю.

Маневич пригласил юриста и бухгалтера. Схема переуступки долга им понравилась, и они подтвердили, что таким образом можно решить проблему зависшего долга «Арины». В тот же день мы подписали все документы. Маневич, провожая меня, сказал:

– Думаю что долг «Арины», который ты только что выкупил, еще выйдет Артему боком.

Ничего не ответив, я пожал ему руку и вышел из банка. Я был чрезвычайно доволен – была одержана двойная победа.

– Да ты еще и юрист у нас, – весело рассуждал Максим, услышав эту историю, – отлично сработано!

– Сам не ожидал, – скромно ответил я, – как ваши дела, как Ира?

– Отлично все с Ирой, – продолжил Макс, – у нас новости.

– Ира ждет ребенка? – догадался я.

– Не только Ира, – засмеялся Макс, – я тоже вообще-то его жду. Нам срок поставили четыре недели, похоже, как раз в день твоего отъезда…

Чертежи по проекту ПКБ мне делал

Леня, бывший сотрудник «Арины», которого Артем уволил незадолго до подписания этого контракта, и увольнение это не было рядовым.

Леня, работавший в «Арине» почти с самого основания, попал в сложную ситуацию: его отец был госпитализирован в Институт сердечно-сосудистой хирургии в тяжелом состоянии, а денег на операцию у него не было. Дорогостоящая операция была необходима для сохранения жизни. Пять тысяч из необходимых девятнадцати он смог собрать, но найти еще четырнадцать ему было не под силу. Он обратился за помощью к Артему, и тот, к его удивлению, сразу же дал ему эти деньги. Потеряв в похожей ситуации своего отца, он нашел в себе мужество спасти другого отца.

Спустя некоторое время Артем, выйдя из кабинета, заметил Леню, который что-то рассказывал Веронике, а та в свою очередь громко смеялась. Весь вечер Вероника провела в кабинете дизайнеров. На следующий день Артем уволил Леню. Когда Леня уходил, он зашел к Артему, пытаясь понять, за что же он уволен. Но разве ревность когда-нибудь имела логическое объяснение? На вопрос Лени, когда он должен отдать деньги, Артем ответил: «Отдашь, когда сможешь».

Слушая рассказ Лени, я пытался ответить себе на вопрос: как в одном человеке, Артеме, могут уживаться низость и великодушие, доброта и жестокость, отзывчивость и бессердечность?

«Грин Раунд» тем временем стартовал, при этом он не уничтожил «Арину» за два месяца, как я предполагал.

По ходу реализации этого проекта ему даже сопутствовала некоторая удача: больше ста двадцати тысяч долларов Артем смог получить в виде депозитов от держателей каталогов. Сразу же пошли и первые заказы.

Тут начались вполне прогнозируемые сложности. Ни одного заказа, крупнее тысячи долларов, не было, и сроки их поставки не должны были превышать две недели. Все заказы приходилось покупать в Канаде и срочно, самолетом доставлять в Москву. Это потребовало увеличения и без того раздутого штата проекта. Потребовались таможенные брокеры, курьеры и водители. Убытки стали расти как снежный ком.

С перебоями стали отгружаться и мебельные заказы из «Лассаля». Марк «перекрыл кислород», задерживая отгрузки до тех пор, пока Артем полностью не рассчитается за заказ. А чуть позже Марк пригрозил приостановкой отгрузки правительственных заказов, если Артем не начнет расплачиваться за «Авионы», выкраденные им из рижского порта.

Артем написал письмо Пьеру. Я прочитал его почти сразу после того, как оно попало в Канаду, – Макс переслал мне его по факсу.

«Дорогой Пьер! Я ценю нашу дружбу и никогда не отказывался от выполнения принятых обязательств. Я и теперь обязуюсь выплатить всю сумму за поставленные вами “Авионы”, которые поступили на мое имя из рижского порта без моего желания. Я понимаю, что вы не относитесь всерьез к слухам об их краже, иначе не прислали бы мне оригиналы документов сразу, после доставки контейнеров в Москву.