Опустошение
Шрифт:
– Могу я передать привет участникам нашей конференции? – неожиданно сказал Артем.
– Ты намекаешь на диктофон? – улыбнулся я.
– Конечно, только, по закону, меня нужно предупредить, что идет запись, и поинтересоваться моим мнением.
– Записи нет, – ответил я, – она больше не нужна, Артем.
Артем был в незавидном положении: подтвердить провал «Грин Раунд» означало признать свою ошибку и ослиное упрямство, приведшее к краху компании. Утверждать же об успешности
– Война нас обоих уничтожит, – продолжил Артем, – ты не победишь и никогда не докажешь, что уходил из прибыльной компании, я докажу, что она сидела в убытке.
– А сейчас? – поинтересовался я. – Сейчас она вернулась в прибыль?
– А это уже не твое дело, – ответил Артем, – ты ушел три месяца назад.
– Конечно, – подтвердил я, – три месяца назад. И сейчас к твоим убыткам я не имею отношения. Пятьсот тысяч, Артем.
– Докажи!
– С доказательством выйдет больше. – Я взял лист бумаги и принялся записывать: – Подписанные контракты должны были принести прибыль миллион сто двадцать тысяч, это я докажу.
– Дальше.
– Имущество компании, по самым скромным подсчетам, включая твою квартиру, за которую ты не вернул деньги, машины, оборудование, плюс вся складская мебель – еще семьсот тысяч по моментальной ликвидности.
– Допустим, – односложно продолжал отвечать Артем.
– Отнимем затраты за три месяца.
– Почему за три?
– Ровно столько потребовалось бы, чтобы выполнить обязательства по контрактам, заключенным на момент моего ухода.
– Похоже на правду. Сколько у тебя получилось?
– Триста шестьдесят тысяч, с учетом «взноса безопасности». Итого в плюсе миллион шестьсот двадцать, в минусе триста шестьдесят. Треть от разницы – четыреста восемьдесят тысяч. Не будем мелочиться – округлим до пятисот.
Артем взял лист бумаги, на котором я записывал все цифры, и, закурив, позвонил Ларисе и попросил два кофе. Я отказался.
– Ты боишься выпить чашку кофе? – удивился Артем.
– Нет, Артем, совершенно не боюсь. Я уверен, что со мной ничего не случится, да и ты это знаешь. Просто не хочу пить с тобой кофе.
Артем помрачнел, но ничего не ответил.
В комнату зашла Лариса и принесла две чашки кофе. Поменяв пепельницу, она быстро удалилась.
– Интересная у тебя математика, – произнес он, – только неправильная.
– Приводи аргументы.
– У меня был долг перед «Лассалем» на миллион, забыл? Кресла стояли в порту Риги.
– Разве такое забывается, – рассмеялся я, – только это не считается. Ты ничего за них не был должен. Если бы ты их не выкрал, Марк отозвал бы груз
Аргументы Артема удивили меня, я был уверен, что он лучше подготовится к разговору.
– У меня к тебе тоже претензии, – продолжил Артем, – на полмиллиона, и иск уже по дороге в суд Монреаля.
– Это я знаю, Артем, а Марк по дороге на кладбище, а это почти убийство.
– А что мне делать было?! – вскричал Артем. – Ждать, когда вы меня разорите?
– Надо было расстаться честно, – тихо ответил я, – это единственное, что надо было сделать.
Артем встал и подошел к окну. Он всегда так делал, когда нервничал, я давно это заметил. Истории с Арменом, Кирой Борисовной, пропажей Вахи всегда включали в себя стояние у окна.
– У меня нет денег, – не поворачиваясь, произнес Артем, – мне нечего дать тебе, это правда. Хоть ты можешь мне не верить.
– Давай выписки со счета, кассовую книгу и «черный» гроссбух, я буду смотреть, – ответил я.
– Ты увидишь всю историю «Арины» после своего ухода, – сказал Артем, – а я этого не хочу!
– Тогда будешь общаться с Георгием, – произнес я, – а этого я не хочу.
Последняя фраза была сказана с ударением на «я», и Артем понял, что, возможно, для него не все потеряно.
Пока несли все документы, я размышлял о том, что хорошо готов к этому развитию событий.
То, что у Артема нет денег, я отлично понимал.
Весь вчерашний вечер я сидел с калькулятором на кухне и пытался на основании известных мне фактов понять финансовое состояние «Арины». Очевидно, что он был уже почти банкротом.
Наверно, так ведет себя игрок в казино, он уже проиграл все деньги, но все еще надеется на удачу. Ведь никто не идет в казино для того, чтобы проиграть все деньги, да еще и «подсесть» на зависимость. Но при этом он не способен остановиться даже после крупного проигрыша. Да и выигрыша тоже. Психологическая зависимость переходит почти в физическую. Я вспомнил Макса с его безобидными компьютерными игрушками…
– Вот документы, – перебила мои мысли Вероника, – это для вас?
Я с удивлением посмотрел на вошедшую девушку. Мельком я видел ее и раньше, когда она работала у американцев, но близко увидел ее впервые. Она была одета в строгий офисный костюм синего цвета, но совсем не темный, довольно простая, без изысков, блузка, черные туфли на невысоком каблуке.
Длинные светлые волосы аккуратно уложены.
«Американская школа, – подумал я, – человек знаком с понятием дресс-код».