Орки

Урук Хромой

– Наших гонцов.

– Ушли к Темному. Еще увидимся. А сейчас узнаем, кто их убил. Разжигай костер.

К вечеру мы добрались до Большого поселка, наводненного всеми орками что мы смогли собрать. Людей согнали на площадь и, сбившись в кучу, они мрачно и с тревогой ждали продолжения.

Стоящие в перых рядах Староста с Олли с тревогой всматривались в проулок, ожидая меня. Увидев, с кем я пришел, дружно опустили головы.

– Вы мне не поверили, люди??

Толпа тихо завыла женскими голосами, падая на колени и протягивая ко мне руки.

Пленники, конечно, выглядели ужасно, но были живы и шли своими ногами.

– Кого мне наказывать?

Их или вас??

Не дождавшись ответа, продолжил.

– Где его семья??

Стоявший впереди всех неудавшийся мститель посмотрел на меня и опустил голову.

Вперед вышел Олли и поклонился.

– Это Виктум, нет у него семьи, умерла в прошлом году, немочь забрала.

– С этим все ясно, забрать его, яма, - пленного быстро утащили в сторону лагеря. Вперед вынесли и бросили под ноги отшатнувшейся толпе мертвое тело, в ее глубине тихо запричитала и придушенно замолчал женский голос.

– Это младший брат Виктума, - Староста встал рядом с Олли и твердо посмотрел мне в глаза, - не женат он, не успел.

Я покивал и махнул рукой, вперед вытолкнули остальных, вся толпа, не ставая с колен завыла.

– Вы помните люди, что я вам говорил? Вы взяли кровь и жизни моих воинов, не в бою, ударили в спину. На войне это простительно, у нас война и вы мои враги??Тогда вам всем смерть.

Олли поднял руку, привлекая мое внимание.

– Не враги мы, мы добыча. Ее не убивают, ее наказывают.

– Ты не зря так часто говоришь с Хруузом. Все правильно. Не убивают. Я заберу их, - ткнул когтем в стоящих пленников, - заберу в горы. Если еще раз повториться, они умрут. И те, кто участвовал и их семьи. Хотите проверить? Ведете себя тихо - они живут. Вы живете.

Повернулся к подросткам, что жадно слушали и добавил.

– Попробуете сбежать - умрут семьи. Уведите их.

Вечером Хрууз старательно избегал смотреть мне в глаза.

– Хватит из себя щенка провинившегося строить. Продолжай и дальше учить людей нашим законам. Больше знают, больше проживут. Через неделю приведешь мне их семьи, будем говорить.

Глава 9

Заболотье. Большой Лагерь.

Я со своей свитой уже давно сидел в своем доме, прислушиваясь к звукам барабанов в отдалении. Время от времени прибегали закутанные с ног до головы в плащи десятки и сдавали хмурому Углуку свое оружие. Точнее складывали их в месте что им указал сидящий на скамье Старший.

Сдавший оружие десятник получал от него бирку и с поклоном подносил мне связку колец своего десятка. Приняв ее и кивнув орку, я передавал ее Хромому и отпускал пришедших. Со мной скучали Хрууз, мрачные Тзя, Ая и Таур. У дверей затихли как мыши оба посыльных.

Еще через пару часов за нами прибежал один из гонцов Урты. Выйдя во двор, я осмотрел выстроившиеся у ворот два десятка подростков, принимающие на себя охрану нашего лагеря. С ними оставались Углук и Хрууз с десятком старых или увеченных орков. Хромой остался, закрывшись в складе с собранным оружием. Забрав у него связки колец вышел из к воротам, кивнув Старшим, вышел из лагеря.

Еще час мы быстрой рысью бежали через темный лес, впереди в кустах мелькал белый лоскут на плаще Болотника.

В сгущающихся сумерках лес затихал, засыпая. Дневные жители успокаивались, ночные еще не проснулись, и лес был непривычно тихим. Только легкий топот наших ног и изредка крики или щебетание вспугнутых нами жителей леса. Издалека раздавались пока еще плохо слышные звуки барабанов. У меня за спиной возбужденно зашипели и оживились.

Выбежав

на прогалину, я поднял голову. В темном небе, высоко несло быстрым ветром рваные облака, временами закрывающие яркий круг полной луны. По лесу переползали тени от них, необъяснимая радость наполнила меня от ожидания предстоящего и ощущения полноты жизни. И не сумев совладать с этим чувствами, я задрав голову к луне, завыл, широко раскинув руки, желая схватить в свои объятья весь этот такой прекрасный мир, сжать его и не выпускать. Мой вой подхватили высокими голосами самки за спиной и остолбеневший в шагах пяти впереди Болотник. Еще через мгновение нам дружно ответили сотни яростно-радостных глоток вдалеке. Звук все ширился, приближался и залил собой притихший в ужасе ночной лес. В такт этому вою, как по команде еще громче ударили барабаны, и мы помчались.

Я бежал, перепрыгивая через стволы поваленных деревьев, прыгая через ямы, пробивая собой заросли и кусты на пути. Рядом со мной бежали радостно визжащие самки, и подвывающий от восторга Болотник. Вот так мы бежали и бежали под приближающийся бой барабанов.

Впереди, между стволов деревьев замерцало зарево костров, и мы вывалились на широкую поляну, расчищенную от подлеска и примыкающею полукругом к крутому скату каменистого холма, заросшего поверху редким лесом и густым подлеском.

На поляне, по широкой дуге у оставшихся зарослей, темными кучами, рядами, сидели сотни орков. В нашу сторону блеснули отблесками горевших посередине поляны полосы костров сотни пар глаз. Тихий гул прошел по рядам и затих. Все звуки перебили и заглушили звуки нескольких барабанов, расположившихся с двух сторон у каменной стены холма. Между ними стояли три вкопанных столба в три роста каждый, покрытые грубой резьбой и покрашенные известью в белый цвет. Каждая группа барабанов состояла из огромного, полого ствола дерева, одного широкого барабана, обтянутого кожей и одного узкого и высокого. У барабанов неистовствовали команды выкрашенных белой краской орков, с закрытыми грубыми масками лицами. По паре на каждом стволе, судя по росту подростки, колотили палками, выбивая глухой ритм, на больших махали колотушками крупные голые орки и на паре высоких выбивали руками звонкую дробь замысловатого ритма еще два смутно знакомых силуэта.

На утоптанной площадке перед столбами, за стеной горящих костров, в кровавых отблесках мерцающего света, кружилась шаманка. Увешанная невероятным количеством браслетов, одетая в расшитую цветными шнурами набедренную повязку длинною ниже колен, ее голая грудь скрывалась под грудой ожерелий и бус из разных костей, цветных ягод и камней, металла и дерева. Заплетенные косицами, вымытые белые волосы были переплетены бусами и свисали до пояса, одного из трофейных поясов, снятых, как я помнил с одного из Охотников. На нем висели два ножа, трофейный и каменный. С украшенной зубами зверей налобной повязки свисали длинные бусы из мелких косточек. Держа в руке длинный, покрытый резьбой посох, она кружилась в танце, повинуясь рваному ритму барабанов.

Все это я увидел, окинув взглядом поляну, вбежав на нее в сопровождении трех самок. Мгновенно увидевшая меня шаманка выпрямилась во весь неожиданно немаленький рост и, ткнув в мою сторону посохом, в образовавшейся вслед за замолчавшими барабанами тишине, прорычала.

– Ваш Вождь, орки.

Вскочившие на ноги сотни орков протяжно проревели боевой клич и, дружно, синхронно топая в утоптанную землю, выкрикивая на выдохе его же, проводили меня со свитой до площадки из наваленный бревен посередине дуги.