Орки
Шрифт:
После чего, держась рядом, они уходили в темноту у нас за спиной. Я же молча сидел рядом с шаманкой, слушая и наблюдая. Кто-то из орков делал свое дело молча, кто-то яростно орал проклятия в лица людей, кто-то называл имена своих родителей или детей. Я чувствовал, как от каждого крика или слова, шаманка почти незаметно вздрагивает и раздувает ноздри, волны ненависти и боли проходили мимо нас, и она жадно впитывала их, на глазах меняясь. Я увидел, как на ее лице выпрямляются и исчезают морщины, становятся более густыми волосы.
– Что за настой
Вздрогнувшая шаманка недовольно покосилась на меня и ответила.
– Хороший настой, не умрут, и от безумия он их убережет. И кстати, - она дернула пальцами. Из темноты за барабанщиками вынырнула самочка-подросток и по очереди дала отпить из фляжки всем мученикам. В этот раз никто из них не отказался, а жадно припал к горловине.
Идущие пары все не иссякали, и я задумался, уже не обращая на происходящее никакого внимания. Мысли скользили в какой-то другой реальности. Так прошло еще не меньше часа. За стеной леса появились еще пока слабые признаки рассвета. Взбодренные настоем орки уже механически переставляли ноги, продолжая свой танец.
Последние пары прошли и нырнули в тяжело дышащую толпу у нас за спиной. Охрипшие от крика люди тоже замолчали, обвиснув в своих путах. Всю верхнюю часть их тела покрывали порезы с ожогами, стекающая по телам кровь, смешалась с сажей и пылью и невообразимыми узорами покрывала их голые ноги.
По знаку шаманки барабаны умолкли, стоящие у них орки попадали на землю, запалено дыша.
Опершись о свой посох, шаманка поднялась на ноги и начала, рыча, и, как мне показалось, скрипя, выпрямляться. Встав в полный рост, она оказалась на голову, а то и больше, выше самого рослого урука. У нас за спиной охнули и удивленно загомонили. Одним движением руки она оборвала любой шум, и у нас за спиной дружно сели на землю все присутствующие.
Повернув в мою сторону голову, она многообещающе оскалилась. Я почувствовал, как по моему телу побежали волнами легкие касания, все быстрее и сильнее шарящие в поисках прорехи в защите. Я, наклонив голову, оскалился ей в лицо, дрогнув, она опустила глаза, и все пропало. Склонив голову, она прошептала.
– Я помню свою клятву. У тебя очень сильная защита.
– Вот и не забывай о этом. И клятве, и защите, - я надавил на нее взглядом, - продолжай ритуал.
– А если я брошу на тебя пару сотен скар?
– Можешь, но умрешь самой первой. Хочешь?
– Нет, прости меня, Глава.
Она отвернулась и, сделав пару шагов, села, скрестив ноги, перед центральным столбом. Помедлив мгновение, она запела. Рваный, корявый мотив, повторения и резкие подвывания, паузы и почти полное отсутствие мелодичности. Старый как мир призыв нашего бога.
В полной тишине, раскачиваясь из стороны в сторону, она пела и пела. В сереющих утренних сумерках, тень на склоне холма за столбами становилась все гуще и гуще, в какое-то мгновение мне показалось, что она шевельнулась, и еще через минуту я понял, что не показалось.
В общей мгле начали шевелиться и перемещаться более темные,
Фигура во мраке шевельнулась и приподняла голову. Два красных огня глаз зажглись на месте, где должна быть голова. Они уперлись в покачнувшуюся шаманку и тихий голос произнес.
– Кто ты, позвавшая меня?
Я услышал сдавленный хрип рядом с собой. Скосив газа, увидел, как остекленели глаза, сунувшейся меня прикрыть Тзя, и она повалилась на землю.
Преодолевая навалившуюся усталость, с трудом развернул голову к темной тени. Она мельком мазнула по мне, пройдясь по моей коже короткой болью, как от тысяч иголок, пронзивших меня.
– Я недостойная жрица твоя, о, Темнейший, - помедлив, она добавила, буквально процедив сквозь зубы, - по воле моего Главы, - она повела в мою сторону рукой, - я смиренно позвала тебя. Прими же нашу жертву, о, Великий.
Тень по очереди посмотрела на пленников, заставив их выгибаться в путах.
– Жертва, живая, кровь, живая. По ритуалу. Давно я не получал ничего подобного. Мои дети совсем забыли своего отца?
С трудом поднявшись, я встал в полный рост и ответил.
– Твои дети на краю гибели. Но они помнят о тебе, Темный. И первая жертва - тебе. Так помоги им.
В этот раз меня не била боль от взгляда. Посмотрев на меня, тень задумчиво произнесла.
– Недожрица и недоорк. Видимо, совсем плохи ваши дела. Но сначала жертва,- красные глаза плотоядно сузились. Трое пленников забились в своих путах, хрипя и выгибаясь. Они на глазах высыхали, превратившись через мгновение в костяки, покрытые высохшей кожей.
Я услышал вздох, и у потемневшей тени погасли глаза. Она стала выше и шире, налилась темнотой. Мы с шаманкой молча ждали. Наконец красные глаза вновь зажглись на лице призрачной фигуры.
– Все совсем плохо, и моя надежда только на вас? Кто бы мог подумать. Ты, - он ткнул в отшатнувшуюся шаманку высохшей когтистой рукой, - знаешь, что назад дороги нет.
– А ты, - его глаза заставили меня сжать зубы от боли, - и орк-то наполовину. И это все, кто идет за тобой. Тень на мгновение закрыла глаза. Я почувствовал, как мне сдавило голову. Боль была мимолетна и сразу отступила.
– Хорошая защита. Если ее сломать, то и тебе не жить. Не дергайся, я не хочу твоей смерти, и все остальные твои орки просто спят, они счастливы. Хотя о моем могуществе ты думаешь в последнюю очередь, путь ты выбрал правильный.