Осада
Шрифт:
Туннель начал постепенно подниматься. София пробиралась, поминутно останавливаясь и вслушиваясь, однако лязг не повторялся. Она постоянно ждала, что навстречу ей вот-вот выскочит банда турецких головорезов, но впереди царила темнота. София прошла с сотню футов и неожиданно уткнулась в твердое. Испугалась, отскочила, встала, пригнувшись, готовая ударить и удирать, но никто не явился, а громкий лязг раздался прямо перед носом. Она подождала, не смея дохнуть, пока тот не затих, и только тогда подкралась, выставив руки перед собой. Коснулась пальцами, нащупала ряд металлических прутьев
Русский в книге не упоминал решетку — то ли ее добавили позже, то ли туннель был другой. София снова ощупала прутья — заграждение явно рассчитано на мужчин в доспехах, но стройная девушка может и протолкнуться. Сперва она просунула голову, а затем, повернувшись и втянув грудь, протиснулась целиком. Пошла в темноте и услышала новый звук: глухое, низкое, тяжелое буханье, будто тяжко билось земное сердце. Звук постепенно затих. Что же это было такое? Миновала она источник звука или нет? Может быть, уже пропустила выход и плетется непонятно куда, во мрак? Вопреки сомнениям, София продолжала идти. В туннеле стало светлее, и впереди различалась груда больших камней, загораживавших проход. София заторопилась — похоже, тут скрывалась маленькая комнатка с лестницей, ведшей наверх, как в точности и описывал русский. Она опустилась на колени, обследовала груду, втиснулась в щель между камнями и нашла узкий проход, выводивший туда, где виднелась тонкая полоска голубого неба. Полезла по проходу, но через несколько футов уперлась в большой камень. Нажала — и он слегка поддался. Уперлась ногами в стенки прохода, надавила сильней — камень откатился, и за ним открылось голубое небо.
София подтянулась, выглянула: туннель выводил на склон небольшого пригорка, заросшего высокой травой. Тяжелый плоский камень, прикрывавший вход, лежал рядом. Она огляделась — кажется, никого; тогда София выбралась целиком, присела в траве. Впереди катились до горизонта зеленые холмы. Справа виднелся слепой отросток Золотого Рога. София осторожно поднялась вверх по склону и шлепнулась на живот, в траву. Всего лишь в сотне ярдов впереди начинался турецкий лагерь, тянувшийся до самых городских стен.
Когда солнце вышло в зенит, Лонго с Далматом принялись обходить стены, оценивая нанесенные турецкими пушками повреждения. Начали с Влахернской, к северу от дворца. Она была новее прочих участков наземной стены — построена в седьмом веке, чтобы огородить квартал Влахерны. В отличие от других участков Влахернская стена была одинарной, но толстой и потому хорошо выдерживала обстрел.
— А стены крепче, чем я ожидал, — заметил Лонго.
— Подождите хвалить, пока не увидите Месотейхон, — отозвался Далмат. — Туда они нацелили самые большие пушки.
Оба перешли на Феодосиеву стену, построенную больше тысячи лет назад, в ранние дни Восточной Римской империи. Поначалу укрепления выглядели почти невредимыми, но, когда проверяющие стали спускаться к долине Ликоса, во внешней стене стали заметны прорехи. У Месотейхона, участка, где река проходила под стенами, дыры стали
— Палисад не выдержит турецких пушек, — заметил Далмат. — Воины бросают жребий, чтобы определить, кому защищать его днем и кому отстраивать ночью.
Слова Далмата заглушил чудовищный грохот. Мгновение спустя палисад прямо напротив взорвался, выбросив фонтан земли и щепок. Когда пыль рассеялась, Лонго увидел пятифутовую дыру. Посреди нее возлежало, выглядывая из-под обломков, огромное ядро.
Лонго недоверчиво покачал головой.
— Что же это такое?
Далмат указал на огромную пушку в двухстах ярдах от стены.
— Мы зовем ее «Большим уродом», турки — «Драконом». Так или иначе, она сущее чудище. Что бы мы ни построили, она разносит это вдребезги.
По стене подбежал гонец из дворца.
— Синьор Джустиниани, у меня срочное послание от царевны Софии! — отрапортовал он, протягивая сложенную записку.
У меня важные и срочные новости! Я должна поговорить с вами — умоляю, срочно явитесь во дворец!
— Мне придется уйти, — сказал Лонго Далмату. — Продолжим после.
Он поспешил во дворец, а там служанки Софии проводили генуэзца в библиотеку. Он обнаружил царевну за изучением большой карты, расстеленной на столе.
— Рад видеть вас, царевна. — Лонго поклонился.
— Посмотрите сюда, — сказала София, кивая на карту.
Лонго подошел, встал рядом. От девушки пахло жимолостью. Когда она склонилась над картой, в вырезе кафтана стали видны нежные округлости грудей. Лонго пришлось заставить себя глядеть только на карту и думать только о карте. Та изображала план константинопольских подземелий: канализации, резервуаров, стоков и туннелей.
— Это часть планов двенадцатого столетия, — пояснила царевна. — Видите круглый зал, где сходятся туннели?
— Вижу, — подтвердил Лонго.
Зал, похоже, находился невдалеке от стены. От него веером расходились туннели — к дворцу и другим частям города.
— Эта карта неполна, — продолжила София. — Посмотрите на край зала, где линия, его обрисовывающая, на удивление неровна. Видите пятно? Похоже, здесь стерли часть рисунка. А именно — туннель, ведущий за стену.
— Вы уверены?
— Уверена. — София улыбнулась. — Сегодня утром я его нашла. Туннель уводит далеко за стены — за лагерь турецкого войска. А вход в него расположен прямо под дворцом.
— Вы кому-нибудь об этом уже рассказывали? Императору, Нотару?
София покачала головой.
— В этом городе тайны недолго остаются тайнами. Если о туннелях узнают враги — мы погибли.
Лонго снова взглянул на карту.
— Да, вы правы. Если турки найдут эти ходы, они смогут пройти подо всем городом.