Осада
Шрифт:
— За мной! — взревел Уильям, выхватывая меч и бросаясь в погоню. — Поймаем мерзавца!
Он помчался, а Тристо кинулся следом, изо всех сил двигая свое тяжеленное тулово. Уильям уже настигал, когда испанец свернул за угол. Юноша бросился за ним и остановился, озадаченный, перед уличным рынком. По обе стороны улицы стояли тележки, полные товаров, а между ними толпилась добрая сотня женщин и детей. Злодей растворился в толпе.
— И что теперь? — пропыхтел Тристо, нагоняя.
Уильям
— Вон! — завопил Уильям, показывая. — Заходи справа, я слева пойду!
Они разделились, и Уильям принялся пропихиваться сквозь толпу на левой стороне улицы. Он уже прошел полрынка, когда уголком глаза уловил блеск стали над головой. Метнулся наземь, перекатился, вскочил, а промахнувшийся испанец снова устремился в толпу.
— Тристо! Он здесь! — завопил юноша, возобновляя погоню.
Убийца выбрался из толпы и направился в узкий проулок между домами. Уильям побежал следом, но через двадцать футов уперся в высокую стену. Карлос исчез бесследно и непонятно — в стенах, ограждавших проулок, не было ни окон, ни дверей. Будто сквозь землю провалился!
Мгновением позже явился Тристо.
— Куда он делся? — выдохнул великан, хватая ртом воздух.
— Не знаю.
— Кто он такой?
— Убийца, нанятый Паоло Гримальди, чтоб разделаться с Лонго и мной. Наверняка явился закончить работу.
— Ну, повезло ему — сумел удрать.
— Ему повезло, а нам — не очень. Пойдем, мы и так уже уйму времени зря потратили.
Лонго стоял на внутренней стене над воротами Святого Романа, наблюдая за укреплением палисада Месотейхона, когда услышал приглушенный рокот — взорвались заряды, засыпавшие туннель. А через десять минут на стену выбежал Уильям и поспешил к командиру, даже не отряхнувшись как следует: руки и лицо отчистил, прочее же покрывал толстый слой серой пыли.
— Рад тебя видеть, — приветствовал Лонго. — Туннель разрушен?
— Да! Мы обвалили его на всем протяжении от стен до выхода.
— Я слышал взрыв отсюда. То-то сумятица поднялась в турецком лагере. Да и наши воины слегка встревожились. Я слышал, как двое греков спорили насчет того, хорошее ли знамение — гром среди ясного неба — или плохое?
— И что решили?
— Счастлив сообщить: это очень хорошее предзнаменование. — Лонго улыбнулся. — Значит, Господь на нашей стороне.
Но затем он помрачнел.
— Нам очень понадобится Его помощь, когда сегодня турки пойдут на штурм. Мы только Его промыслом и сможем удержать эту стену.
Лонго взглянул на солнце, оценивая время.
—
— Погодите! — взмолился Уильям. — Испанский убийца — ну, тот, кого послал за вами Паоло Гримальди, остался жив. Мы с Тристо видели его, возвращаясь во дворец.
— Вот вам и добрые предзнаменования. — Лонго вздохнул. — Я уж думал, он помер.
Лонго вновь посмотрел на солнце.
— Но теперь уж ничего не поделаешь. Мне нужно во дворец. Уильям, оставайся здесь и присмотри за моими людьми. Да и за собой тоже — убийца и на тебя охотится.
Когда Лонго прибыл во дворец, он уединился с императором и изложил свои планы, а остальные собирались и ждали в зале совета. Когда же все оказались в сборе, оба они пошли к залу и остановились перед дверью. Тихо приникли, прислушались…
— Но он же латинянин! — раздался сердитый голос Нотара. — Обороной города должен командовать римлянин!
— Да он знает о турках больше, чем все мы вместе взятые! — возразил кто-то. — Он оборонял Софию, сражался на Косовом поле…
Но возразившего перебили — похоже, вмешался архиепископ Леонард:
— По-моему, он даже чересчур много знает про турок! Я слышал, он в детстве состоял в янычарах. Разве можно ему доверять?
Константин нахмурился, явно порываясь войти в зал, но Лонго предостерегающе положил ему руку на плечо.
— Ваше величество, позвольте мне самому разобраться с ними, — попросил он шепотом. — И я вам немедленно расскажу, как прошел военный совет.
Константин кивнул и удалился, а Лонго вступил в зал один. Нотар главенствовал над сборищем, а подле него у большого стола стояли архиепископ Леонард, Далмат, венецианский бальи Минотто и дюжина прочих командиров. При виде Лонго все умолкли.
— Спасибо, что почтили меня своим приходом сюда, — приветствовал их Лонго. — Знаю, что многие среди вас сомневаются в мудрости императора, назначившего меня командиром. Я просил его возглавить оборону самолично, но он отказался. Он передал главенство мне — и я не подведу императора римлян.
Лонго замолк, но никто не воспользовался паузой, чтобы высказать свое отношение. Хороший знак.
— Я понимаю вашу озабоченность. Я и в самом деле не римлянин. Но я христианин, как и вы. Я должен организовать оборону, но защищать город мы обязаны сообща, и без вас я бессилен. Никто из нас в одиночку Константинополь не спасет. Мы должны драться совместно против общего врага: римляне, венецианцы, генуэзцы и даже турки. Все, зовущие город своим домом, должны сражаться локоть к локтю, как братья. Согласны?