Осада
Шрифт:
Мистер Смит растерянно обернулся к маркизу, который до сего момента лишь молча слушал и наблюдал за происходящим.
Маркиз откинулся на спинку стула, и, пристально глядя прямо в глаза мисс Мэри, задумчиво произнес безо всякой иронии:
– Вернуться в Ревель? А почему не в Лондон?
Фон Гауфт был человеком весьма опытным в своем деле и, несомненно, талантливым. Он не привык делать скороспелых выводов. Возникшая внезапно нестандартная ситуация с невесть откуда взявшейся английской леди озадачила начальника контрразведки королевского войска. Не встревожила, а именно озадачила.
«Ну, хорошо, предположим самое худшее, – рассуждал про себя маркиз. – Эта леди – русский агент, засланный Посольским приказом или военной разведкой русских с целью нейтрализовать мистера Смита. Но, во-первых, откуда они вообще узнали о его существовании, и,
Тем временем мисс Мэри в ответ на вопрос маркиза, безукоризненно вежливый по форме, но откровенно издевательский по содержанию, светски улыбнулась, показав, что восприняла это как шутку и развела руками:
– Я вполне отдаю себе отчет, господин маркиз, что мистер Смит проделал весь этот путь вовсе не для того, чтобы вернуться с полдороги по чьему-то капризу. Но Ревель – не Лондон, и я, имея финансовую заинтересованность в такой поездке, готова щедро компенсировать те материальные потери, которые мистер Смит и вы, маркиз, как принимающая сторона, понесете в связи с этой небольшой двухдневной задержкой. Прошу меня понять: ни один нотариус в Англии не примет во внимание расписку, не заверенную официальным лицом, которому могут доверять европейские суды. Таковым в этой дикой стране, насколько мне известно, является начальник ревельского порта или же местный епископ.
«Если бы я был на ее месте в роли русской агентессы, то работал бы под капризную дурочку, а не щеголял бы своим умом и деловитостью», – подумал про себя маркиз, и все еще так и не придя к определенному выводу, произнес, затягивая диалог:
– Все-таки, почему именно в Ревель? Ведь есть и другие варианты заверить расписку мистера Смита.
Конечно, он мог бы просто послать назойливую даму ко всем чертям. Понятно, что его ни в малейшей степени не пугали два ее телохранителя. Он вполне бы справился с ними и в одиночку, а уж тем более – имея за спиною десяток рейтар. Но маркиза обуяло профессиональное любопытство. Ему хотелось разгадать эту загадку и тем самым обогатить свой опыт и усилить интуицию. А разведка и контрразведка – это занятия, в немалой степени базирующиеся именно на интуиции, развиваемой опытом. Тем более, что маркиз, обдумывая ситуацию и так, и сяк, не видел ни малейшей реальной угрозы себе или королевскому войску со стороны этой нелепой троицы. И он вполне резонно решил поиграть с ними в кошки-мышки. Естественно, что кошкой был именно он, фон Гауфт, всесильный начальник разведки и контрразведки самого грозного полководца всей Европы – короля Стефана Батория.
Маркиз вздохнул, изобразил ответную улыбку и отрицательно покачал головой.
– Ревель отпадает. Однако в лагере его величества, короля Стефана, в который направляется мистер Смит, найдется немало персон, имеющих авторитет во всей Европе и способных заверить любую расписку. Это и гетман, и доверенный представитель ордена иезуитов, да и, в конце концов – сам король.
– Вы что же, предлагаете мне отправится в военный лагерь, в котором идут сражения? – изумленно вскинула брови мисс Мэри.
«Если начнет колебаться, изображать испуг, напрашиваясь тем самым на то, чтобы ее уговаривали, значит – наверняка шпионка, целью которой является именно проникновение в наш лагерь,
– Ну что ж, если другого выхода нет – я готова следовать за мистером Смитом в военный лагерь!
«Ни один разведчик на ее месте не стал бы столь стремительно и явно выказывать свою заинтересованность! Разве что, полный дурак. Но за свою карьеру я что-то ни разу не встречал глупых противников. К тому же она не дура и охотно это демонстрирует. Кто же вы, мисс Мэри? Ладно, я, кажется, ничем не рискуя, так или иначе получу ответ на свой вопрос, причем в самое ближайшее время.»
Завершив сей короткий внутренний диалог, маркиз также поднялся на ноги и отвесил мисс Мэри очередной изящный поклон:
– В таком случае, прошу вас и ваших спутников, миледи, незамедлительно следовать за мной. Я буду сопровождать вас в лагерь королевского войска!
– Господа сержанты! – обратилась мисс Мэри к своим спутникам. – Прошу вас принести багаж. Мы отправляемся вместе с маркизом.
Сержанты отправились выполнять приказание, а мисс Мэри спросила маркиза тем же деловитым тоном:
– Сколько времени займет путь до лагеря? Сможет ли король или другое авторитетное лицо принять меня сразу же по приезде?
– Наше путешествие займет три дня, миледи! Это, конечно, дольше, чем до Ревеля, но поверьте, у нас нет иного выхода, – с неизменной безукоризненной вежливостью ответил маркиз. – Однако король или иные персоны не смогут принять вас незамедлительно, поскольку именно через три дня мы будем штурмовать вражеский город. Но по случаю победы его величество будет являть королевскую милость, и вы, несомненно, сможете получить аудиенцию его величества в весьма короткий срок!
Псковский воевода князь Шуйский опустил подзорную трубу, зажмурился, протер тыльной стороной ладони слезящийся правый глаз. Он уже второй час, не отрываясь, наблюдал картину боя, и глаз устал. А левым глазом князю в трубу смотреть почему-то было неудобно. Воевода стоял на высокой башенке псковского детинца, все чаще именуемого по-московски кремлем. Впрочем, некоторые немногочисленные приверженцы западной фортификационной терминологии с ученым видом называли его цитаделью.
Князь вновь прильнул к окуляру. Кремлевские стены и башни представляли последнюю – третью – линию обороны города, Но сейчас все решалось на второй линии – буквально намедни завершенном земляном валу со рвом и частоколом. Первая линия – городская стена – была до основания разрушена осадной артиллерией противника на протяжении пятисот саженей в промежутке между Свинарской и Покровской башнями. В эту брешь устремилось на штурм почти все королевское войско, имевшее десятикратный численный перевес над гарнизоном Пскова. С уцелевших башен по флангам штурмовой колонны противника били затинные пищали, но два отряда ландскнехтов и спешившихся гусар, добровольно вызвавшихся на это лихое дело, уже штурмовали эти башни с тыла. Главный удар штурмовой колонны был направлен фронтально, вглубь города, но атакующие тут же наткнулись на земляной вал и ров с чесноком-частоколом.
Новое укрепление явилось полной неожиданностью для королевских отрядов, легко прошедших в брешь стены и уже мысленно занявшихся любимым делом: штурмом городских улиц, быстро перераставшим в безудержный грабеж и насилие. Но королевские полковники и ротмистры, возглавлявшие ландскнехтов и рейтар, были, как и их подчиненные, опытными профессионалами, прошедшими десятки боев. Приказав своим бойцам остановиться, они выдвинули вперед легкие полевые пушки и попытались разбить несерьезный с виду земляной вал. Однако, малокалиберные ядра лишь вязли в земле, не причиняя неказистому фортификационному сооружению видимого вреда. Тогда колонны лучших в Европе солдат вновь развернулись в боевые порядки и ринулись на штурм. Конечно, они знали о своем численном превосходстве над противником. Маркиз фон Гауфт и его разведчики работали с немецкой основательностью и добросовестностью, поставляя королю весьма ценные сведения. Однако и разведчики, и офицеры с солдатами, и сам король принимали во внимание лишь служилых людей псковского гарнизона: стрельцов, боярских детей, казаков и княжеских дружинников. Какое им было дело до городских ремесленников и крестьян из окрестных деревень, не умеющих держать копье или шпагу? Но именно эти крестьяне и ремесленники встали на сооруженный ими же вал плечом к плечу со стрельцами и дружинниками.