Осень сердца
Шрифт:
«Разве тебе не везет? Я ни разу не ходила под парусом с капитаном Дирсли».
Тейлор забрал Лорну в два часа. Они провели весь день на воде на паруснике Тейлора. Лорна была бесконечно благодарна ему за это, хотя парус-то на лодке был один-единственный. Он разрешил ей управлять рулем. Они прошли от острова Манитоу до залива Снейдерса, затем восточное к Махтомеди и оттуда вокруг западной части озера вверх к Делвуду, мимо студии Тима (там, впрочем, никого не было), затем южнее по направлению к Бичвуду. Недалеко от берега они спустили парус и устроили пикник прямо на воде.
Как только молодые люди перекусили, ветер стал крепчать, и они пересекли озеро еще раз. Лорна сидела на носу, подставив лицо ветру наподобие фигуры, украшающей носовую часть большого корабля. Платье у нее спереди намокло, а волосы развевались. Они пересекли то место в Северном заливе, где обычно ловили рыбу. Вот и сейчас несколько яликов бросили здесь якорь, а их хозяева томились с удочками в руках в свете послеполуденного солнца.
Лорна сразу заметила его по развороту плеч и их особой, знакомой ей форме. Даже несмотря на широкополую соломенную шляпу и то, что он был почти скрыт бортами лодки, она узнала, кто это был. С ним был еще один человек, которого Лорна никогда раньше не видела.
Конечно, он тоже сразу ее заметил. Даже пересекая водное пространство, на расстоянии, Лорна чувствовала, что между ними существует какая-то связь.
Улыбаясь, она встала, широко размахивая рукой над головой.
— Йенс! Хэлло!
— Хэлло, мисс Лорна!
— Как ловится?
— Выбирайте для себя сами!
Он показал довольно крупную рыбину.
— А какие они?
— С бельмом на глазу!
— Мои любимые!
— Мои тоже!
— Оставьте одну мне! — пошутила она и села в лодке, так как она изменила курс.
Наблюдая за ее улыбкой после разговора с рыбаками, Тейлор спросил:
— А кто это?
— Ну, — быстро ответила она. — Это Харкен, наш кухонный лакей.
Тейлор посмотрел на нее пристально.
— Ты называла его Йенсом.
Чуть позже Лорна поняла свою промашку и попыталась загладить вину.
— Да, Йенс Харкен, тот, который строит яхту для моего отца.
— И поэтому ты можешь есть с ним рыбу?
— Ах, Тейлор, не говори глупостей. Нельзя же понимать это буквально.
— А-а, — протянул Тейлор.
Но Лорна чувствовала, что она его не убедила. Более того, после разговора с Йенсом ей все показалось неинтересным. Катание под парусом стало скучным, в мокром платье сделалось холодно, и она вдруг почувствовала солнечные ожоги на лице.
— Тейлор, если у тебя все в порядке, то я готова вернуться домой.
Тейлор смотрел на нее так напряженно, что она отвернулась и надела шляпу, чтобы избежать его взгляда.
— Кажется, я перегрелась, и мама просто убьет меня, если увидит в мокром платье.
— Может быть, подождем, пока оно высохнет?
— Нет, что ты, Тейлор, еще схвачу простуду. Наконец он отозвался:
— Как скажешь. — И направился к Манитоу.
Йенс Харкен почистил рыбу и сложил ее в ящик со льдом, оставив миссис Шмитт записку с просьбой пожарить рыбу на завтрак для тех, кто работает на кухне.
Рано
— Доброе утро, — поднял руку Йенс.
— Может быть, — ответила миссис Шмитт. Он бросил взгляд на Раби и Колин, а затем на затылок миссис Шмитт.
— Я вижу, что вы все пребываете в хорошем настроении сегодня утром.
Кухарка подошла к плите перевернуть рыбу.
— Надеюсь, ты один ловил эту рыбу.
— Нет.
— Йенс Харкен, Господь пошлет вам наказание, если вы были с той девушкой вместе на рыбалке.
— Какой еще девушкой?
— Ишь ты, он еще спрашивает, какой девушкой. С Лорной Барнетт, если ты не понимаешь!
— Да не было со мной никакой Лорны Барнетт!
— А тогда почему она приказала приготовить все для пикника на двоих?
— А я откуда знаю! У нее что, друзей нет?
Миссис Шмитт посмотрела на него тем самым взглядом: вытаращила глаза так, что они чуть ли не вылезли из орбит.
— Только не врите мне, молодой человек!
— У меня новый друг Бен Джонсон, если вам там нужно знать. Я встретил его на лесном складе, он почти моего же возраста, и у него свой ялик, так что мы вдвоем рыбачили.
Миссис Шмитт металлической лопаточкой поддела рыбу и проговорила, глядя на сковороду:
— Ну, так-то лучше.
Раби, однако, продолжала бросать взгляды в сторону Йенса.
Но он проигнорировал ее и сказал миссис Шмитт:
— Пожарьте еще. Я возьму все, что останется, с собой в сарай, чтобы там поесть. Я больше не буду сюда приходить, потому что все старые курицы только и ждут, чтобы вцепиться мне в физиономию.
Она пришла. Он был уверен на сто процентов в том, что она пришла, чтобы объяснить ему, почему она ходила под парусом с Дювалем. Человек, управлявший той лодкой, был, конечно, Дювалем. Чертов красавчик, член модного яхт-клуба в клубной фуражке с белой короной, черным козырьком и золотой плетеной эмблемой — типичный счастливчик, которому она действительно принадлежала.
Был дождливый, пепельно-серый день. На рассвете еще только моросило, а утром дождь шумел повсюду — молотил и по крыше сарая, и по деревьям сада.
Внутри сарая, освещенного газовым фонарем было сухо. В нем витал запах свежей древесины: светлого дуба, красного дерева, ели и кедра. Запах кедра был таким сильным, что, казалось, его можно было попробовать на вкус. Доски стояли около одной из стен.
Все утро, опустившись на колени, Йенс прибивал их гвоздями к полу, и получилось что-то вроде прямоугольника длиной тридцать восемь футов, блестевшего новыми досками разных тонов — от нежно-персикового до мутно-бежевого. Помещение от этого казалось ярче и даже просторнее. Прямоугольник окаймляли старые доски в виде рамки мутно-серого цвета. Йенс поставил туда свои толстые ботинки и, стоя в одних носках, чтобы не запачкать свежие доски, чертил, размечал карандашом, что-то стирал и снова чертил прямо на полу.