Остап Бендер — агент ГПУ

Вилинович Анатолий

Получив документы на поездку в Берлин на Международный съезд археологов, Остап отыскал Клюева в одном из его магазинов и в категорической форме потребовал срочно перевести десять тысяч через Внешторгбанк в Берлинский банк, как раньше договаривались.

– Почему такая срочность? – спросил нэпман.

– Государственные дела этого потребовали, Юрий Власович, – ответил Бендер и предупредил, – Не вздумайте затормозить этот перевод, товарищ нэпман. Перевод на предъявителя ведь так? На Остапа Ибрагимовича Бендера.

– Да,

да, конечно, не извольте беспокоиться, Остап Ибрагимович. Но мы договаривались о десяти тысячах рублей, ведь так?

– Так, Юрий Власович, есть сомнения?

– Да, договаривались в рублях, а переводить надо в долларах. А это в лучшем случае наполовину меньше, Остап Ибрагимович. Долларов, валюты…

– Вот это да… – разочарованно протянул Бендер. – В Берлин я еду на Международный съезд археологов по государственному заданию, предстоят непредвиденные расходы…

– Понимаю, – встал и заходил по кабинету нэпман. – Хорошо, для закрепления нашей дружбы, я переведу семь тысяч, Остап Ибрагимович, валюты.

– Вот это по-деловому, Юрий Власович. В свою очередь я гарантирую, что уголовное дело с молочником будет ликвидировано и в подтверждение этому… – достал из портфельчика лист с показаниями Славы Лоева. – Можете ликвидировать, уважаемый товарищ нэпман.

Юрий Власович схватил бумагу со словами:

– Благодарю, благодарю, уважаемый Остап Ибрагимович, – всхлипнул нэпман, как показалось Остапу. – Завтра же деньги на ваше имя будут в Берлинском Внешторгбанке, не сомневайтесь. Гарантирую… – закончил нэпман. – Впрочем, – достал он из сейфа чековую книжечку и произнес:

– Чтобы не было у вас в Берлине каких-либо проволочек… Вот вам готовый чек на договоренные семь тысяч долларов, – написал он в чеке цифры и прописью: семь тысяч…Прошу, дорогой Остап Ибрагимович. Гарантирую…

– Гарантирую и я, и я, Юрий Власович, не сомневайтесь, взял с чек Остап, с интересом рассматривая его, так как такой документ великий комбинатор видел впервые в своей многодеятельной жизни.

– И еще, Юрий Власович, у вас есть телефонная связь с родственниками Эльзы в Берлине?

– Да, да, конечно, вот их адрес, – написал на листке из блокнота нэпман по-русски, фамилия Эльзы Дортман, а ее мужа зовут Вальтер…

– Хорошо, но адрес прошу написать по-немецки…

– Да, да, понимаю, – заторопился нэпман и повторил надписи уже на немецком. – Они тоже коммерсанты, большие коммерсанты, Остап Ибрагимович. – Сегодня же ночью, я позвоню им с просьбой оказывать вам все услуги… Быть дружелюбны и прочее… и все другое.

– Благодарю, Юрий Власович, – взял лист с написанным Остап и заспешил к ожидающему его «майбаху», за рулем которого сидел Адам Казимирович, а рядом Балаганов.

– Ну, компаньоны, концессионеры мои дорогие, с нэпманом денежная проблема улажена. Вперед Адам, за билетом на поезд Москва-Берлин!

Поезд в Берлин

отходил вечером и компаньоны решили устроить проводы в вокзальном ресторане. Заказывали все лучшее, что было в меню. Пили сдержано, разговаривали в основном о делах остающихся компаньонов и совсем мало о предстоящей поездке Бендера за рубеж. Мало потому, что каждый из них смутно представлял себе что и как там будет, на этом совсем им незнакомом съезде. И каждого волновала судьба алмазов. Удастся ли без неприятностей перевести их в Германию, не прощупают ли этот ценный груз таможенники. О том, что их командор везет алмазы за рубеж, знали и Балаганов, и Козлевич. Бендер и не пытался скрыть от них этот рискованный контрабандный шаг.

Компаньоны проводили своего командора до вагона и растроганно много раз говорили:

– До свидания, командор. Удачи вам, дорогой.

– С Богом, Остап Ибрагимович, удачи…

– С Богом, командор, с Богом, – повторял Балаганов.

Он так расчувствовался, что обняв Бендера, пытался поцеловать его.

– Без телячьих нежностей, Шуренций, – отстранил он от себя своего рыжеволосого друга.

Звякнули буфера и после команды проводника:

– Прошу, в вагон, отъезжающий… – компаньоны расстались.

Состав медленно поплыл вдоль платформы, друзья Бендера немного прошли за вагоном, махая руками, и направились к «майбаху» в полном молчании с чувством разлуки с дорогим им человеком.

Вагон с табличкой «Москва-Берлин» был мягкий с двухместными купе. Пройдя по вагону, Бендер открыл дверь с номером «7» и увидел человека в пижаме, сидящего у окна, пытаясь, очевидно, рассмотреть проплывающие очертания города в лунном свете.

– Здравствуйте, – сказал Остап, ставя свой баульчик у белоснежно застеленной полки. – Я ваш попутчик, не возражаете?

– Очень хорошо, рад, что есть теперь поговорить с кем. Располагайтесь.

– Благодарю, – снял куртку Остап и повесил ее на плечики над своим местом.

– Вы в Берлин? – спросил сосед по купе.

– В Берлин. В командировку, – присел к столику у окна Остап.

– Кто в командировку, а кто домой.

– Надо полагать, что вы уже из командировки? – улыбнулся Остап.

– Не ошиблись, уважаемый товарищ. После трехлетней, если можно так сказать.

– Такая долгая? – удивился Бендер.

– Служебная, товарищ… В немецком посольстве, если уточнить.

– В немецком? И так хорошо говорите по-русски?

– Учил, работа обязывает. Я дипломат.

– О, рад буду познакомиться. Я, Бендер, археолог, еду на Международный съезд археологов.

– Очень приятно, товарищ Бендер. Я – Карл Герман, служил секретарем в нашем посольстве в Москве. Возвращаюсь домой, за новым назначением. А может… – помолчал Карл, – и не будет назначения, – вздохнул тяжело он.

– Как это не будет, вы же специалист.