Отчаявшимся небо дает дождь
Шрифт:
Он остановился.
— Позвольте… Вы — андроид?
— Совершенно верно, — еще лучезарней улыбнулась красавица, обернувшись — Андроид нового поколения класса GH.
— Но раньше ведь в аэропортах и космопортах только люди работали в качестве обслуживающего персонала?
Девушка вернулась к отставшему Гору.
— Вы правы. Главной причиной для этого считалась недостаточная эстетичность рабочих андроидов прошлых поколений. Но четыре месяца назад Главная техническая комиссия оценила класс GH как пригодный для использования на таких вакансиях как хостес, горничная, метрдотель и официант. В связи с достаточно
Гор присвистнул.
— Вы не поставили никаких отметок в графе предпочтений, но если вы все же испытываете предубеждение к андроидам, я могу пригласить человека, который сопроводит вас вместо меня, — нежно склонив голову, сказала она.
— Не нужно. Вы великолепны! — искренне восхитился Гор.
— Спасибо. Тогда давайте пройдем к челноку? — девушка почтительным жестом указала направление и застучала каблучками.
Гор зашагал следом, в задумчивости потирая подбородок. Такая красотка — это тебе не многорукая тумба с колесами. Пожалуй, стоит поинтересоваться расценками.
Шато — маленькая частная космическая станция, где, как в средневековом замке, действуют нормы и правила, установленные его сюзереном. Формально считалось, что не смотря ни на что Шато обязаны соблюдать основные международные положения о правах человека, однако по факту у земных правительств не было ни желания, ни финансовой возможности контролировать происходящее на борту. Кроме того существовали и юридические проблемы такого контроля, ведь каждая станция являлась частной собственностью и личным пространством гражданина, вторгаться в которое без надлежащих причин являлось бы нарушением закона о приватности личной жизни. Чтобы обойти острые углы, было решено ввести запрет на ввоз на борт Шато несовершеннолетних, а всех остальных обязали подписывать добровольное согласие соблюдать все установленные правила посещаемого объекта.
Гор еще никогда не летал в такие места.
Когда в иллюминаторе показались очертания огромной дискообразной конструкции, матово-черной, с тускло поблескивающими хромированными деталями, ему стало не по себе. Решетка противометеоритной защиты выглядела, как забрало на шлеме древнего рыцаря. Опустевшие гнезда турелей зловеще смотрели на него пустыми глазницами. И эти пустоты недвусмысленно демонстрировали, что раньше станция использовалась в военных целях. Он летел не в загородный дом, а в самую настоящую космическую крепость.
Закрыв глаза, он принялся нервно отстукивать ритм каблуком, заставляя себя успокоиться.
Еще несколько минут — и челнок плавно нырнул в док, и шлюз закрылся. Теперь Гор находился во власти хозяйки Шато.
В небольшой светлой каюте все детали были выдержаны в строгом классическом стиле. Большой круглый стол покоился на плечах склонившегося под его тяжестью мраморного атланта, вставшего на одно колено. И немудрено. На перламутровых блюдах в форме открытых створок жемчужниц было разложено столько всевозможной еды, что хватило бы на семерых. Но самой большой проблемой оказалось понять, что это вообще за еда Гор смог определить только устриц и молочного поросенка в апельсинах, а все остальные кусочки, рулеты, шарики и тарталетки
И абсолютная уединенность и тишина. Ни официантки, ни музыканта, ни охранника. Молодой человек, сопроводивший Гора из дока, довел его только до двери и откланялся.
Госпожа Исхакова заставляла себя подождать — то ли для того, чтобы дать гостю освоиться, то ли чтобы он окончательно испугался.
Наконец двери открылись, и в каюту вошла ледяная королева.
Гор подорвался со стула и принял позу почтительного приветствия, подобающую мужчине по отношению к пожилой даме.
— Здравствуйте…
— Добрый вечер. Я — Дина Исхакова.
Она протянула ему холодную, унизанную кольцами руку и села с таким сосредоточенным видом, будто она не ужинать собралась, а вести переговоры.
— Будьте любезны, присядьте уже наконец? Я не нуждаюсь в демонстрации товара.
Кровь бросилась Гору в лицо. Он криво усмехнулся.
— Стало быть, вы считаете, что я привез вам себя на продажу, как комнатную собачку? — спросил он, опускаясь в кресло.
— А разве нет? — беззастенчиво поинтересовалась она, уставившись на Гора в упор.
Он выдержал ее взгляд — не даром его называли за карточным столом мастером блефа.
— Я так не думаю.
Нетерпеливым жестом руки Дина заставила его замолчать.
— Да неужели? — бросила она надменно. — В любом случае, это неважно. Сейчас я кое-что разъясню. Мне нет дела до прелестей вашего молодого тела. Вся эта гимнастика на простынях и липкие потные тела меня уже очень давно не прельщают. От вас требуется ежемесячно проводить на Шато одну неделю и заниматься здесь музыкой — и держать язык за зубами. С моей стороны вы получите ощутимую поддержку в продвижении своего творчества. Таковы условия нашего сотрудничества.
— А если я откажусь?
— Что значит «я откажусь»? — жестко поинтересовалась она, скрещивая на груди руки и откидываясь на спинку кресла. — Молодой человек, я понятия не имею, что означают эти слова.
Исхакова смотрела на него так, словно делала взглядом томограмму головного мозга. Гор чувствовал, как от возмущения и одновременно от страха перед этой женщиной у него лоб покрывается испариной.
— Если вы начнете где-либо распространяться относительно своих визитов сюда, я вас уничтожу. Это первое. Второе — не смейте тащить сюда, в мой Шато, всякую грязь с земли. Никаких наркотиков, сигарет и алкоголя. Уличной брани я здесь тоже не потерплю. Также от вас требуется воздерживаться от вульгарных и криминальных историй, даже если о них трубили во всех лентах и новостях. Вы все поняли?
— Я ничего не понял.
Исхакова даже бровью не повела на его реплику, и продолжила.
— Вам предстоит учить музыке самого чистого юношу человечества, Гор Энерджи — моего родного племянника. Идемте, я вас познакомлю. Позже я дам вам возможность поужинать и осмотреть классы. Если у вас возникнут какие-то пожелания относительно их оснащенности, сообщите мне, чтобы к вашему следующему визиту все было готово в соответствии с вашими предпочтениями.
Она встала из-за стола, оправила узкую юбку, точно боевой мундир, и застучала каблуками к двери.