Отдать долги. Книга 3
Шрифт:
— Хватит загадок! Ты кто?!
Существо вместо ответа сбросило капюшон, обнажив лицо — скорее, женское, с впалыми щеками, выразительными скулами и широким выпуклым лбом. Гладкая оливковая кожа и пепельные, зачесанные назад, волосы поблескивали в тусклом свете здешнего солнца, создавая впечатление сплошной лаковой поверхности. Но особенно выделялись глаза — огромные, по-совиному круглые, жгуче-черные…
— Мы, кажется, незнакомы? — вопросительно произнесла Диана, с сомнением всматриваясь в откровенно некрасивое,
— Разве? — жутковато рассмеялась таинственная особа. — Хотя… возможно.
— Возможно? — с раздражением уточнила Диана. Дурой она себя чувствовать не привыкла. Обычно именно ЕЕ собеседники оказывались в положении непонимающих. И вот она (она!) очутилась на их месте. — Что ты имеешь в виду? Возможно, знакомы, а возможно, и нет?
— Мы были знакомы когда-то. Хорошо знакомы.
— Правда? — Диана принялась торопливо перебирать в памяти всех людей, с которыми когда-либо общалась. Никого столь экзотического среди них не было… Сдавшись, женщина недовольно добавила: — Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.
— Правильно сомневаешься. В конце концов, что мы знаем о самих себе?
— О самих себе? — выдохнула, холодея, Диана. Она начинала понимать… вернее, догадываться.
— Да, — черные пронзительные глаза впились в нее немигающим взглядом. — У нас с тобой общее прошлое, Диана.
— Общее прошлое… — повторила Диана. — Общее… неужели ты…
— Да, — последовал лаконичный ответ. — Именно.
Диана закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями.
Итак, эта дама в белом, с оливковой кожей, темно-бордовыми губами и смоляными бровями вразлет — ее, так сказать, «оригинал».
Много (невероятно много!) лет назад Кандида убедила Хуана создать фантом своей возлюбленной, а саму возлюбленную принести в жертву дару бессмертия. И вот, похоже, ей, Диане-фантому, довелось встретить свой… ммм… «первоисточник». Ту, которую убил Хуан. Ту, которую любил…
Внезапно Диана ощутила острую ревность к женщине напротив — ревность столь яростную, что это чувство почти переходило в ненависть. Ведь и Хуан, и Арвен любили именно эту особу в светлом плаще — она-то и была настоящей Дианой.
— Ты неправа, — мягко возразила Диана-оригинал.
— Ты читаешь мои мысли? — нисколько не удивилась фантом.
— Скорее, настроение. Тут это нетрудно.
— Ладно… ну а в чем я неправа?
— Сейчас именно тебя любят Арвен и Хуан. Во мне почти не осталось той женщины…
«И не только той — женщины вообще почти не осталось», — отметила Диана и неловко поежилась, сообразив, что ее загадочная собеседница снова прочтет эту мысль-настроение. Однако дама в белом никак не отреагировала, продолжая молча взирать на гостью Мира Мертвых.
— А можешь объяснить понятнее? — поспешно попросила Диана. — Что значит — почти не
— Ты — только Диана. Других судеб у тебя нет. А для меня жизнь твоей Дианы — просто фрагмент, причем не самый интересный. Здесь, в этом мире, я постепенно обрела почти все свои воспоминания о том, что когда-либо переживала на Земле в теле человека. Так что не волнуйся.
— А как называть тебя? Если ты — уже не Диана?
— Никак. Или как угодно… например, Клео.
— Клео? — удивилась Диана. — Почему Клео?
— Клео — мое любимое воспоминание, — губы женщины тронула полуулыбка. — Я была ею давным-давно… впрочем, пустое.
Диана подавила вздох. Подумать только, она — лишь фрагмент чужих воспоминаний! Да еще и не слишком интересный!
— Ты знаешь, что это за мир? — помолчав, спросила Клео.
— Знаю, что это мир Смерти. Мир Сюрреальности.
— Мир Сюрреальности? — усмехнулась Клео. — Занятное название, но по-своему верное. Здесь отсутствуют законы привычной логики… так что в определенном смысле это на самом деле сюрреальность.
— Вижу, — с нервным смешком сказала Диана, снова оглядываясь — несколько демонстративно.
— Ты почти ничего не видела. Тут надо пожить, чтобы понять…
— Пожить? — фыркнула женщина. — Разве тут есть жизнь? Это мир Смерти.
— Стыдно, Диана! — поморщилась Клео. — Не тебе ли знать, что «смерть» — это просто слово. Как и «жизнь». Не все умершие действительно мертвы. Не все живые на самом деле живут.
— Знаю! — вспыхнула Диана не привыкшая, чтобы ее учили и тем более стыдили. — И ты тоже знаешь, что я имею в виду. На что похожа здешняя жизнь? И жизнь ли это?
Взгляд Клео стал рассеянным; казалось, она всецело погрузилась в свои мысли.
— Сначала все окутано туманом… Потом ты постепенно приходишь в себя… не понимаешь, что умер… и продолжаешь жить, как раньше, когда еще оставался человеком… правда, эта жизнь напоминает сон — ведь во сне мы не удивляемся несуразным событиям. Наши сны — и есть сюрреальность в определенном смысле. Так и здесь… и эта сюрреалистичная полужизнь может продолжаться долго, очень долго. Некоторые так существуют века!
— Века? — содрогнулась Диана, завороженная этим рассказом.
Клео задумчиво кивнула — казалось, самой себе, а не своей собеседнице:
— Да… века. Многие так и не приходят в себя — гаснут вместе с остатками собственных воспоминаний.
— То есть — умирают? — нахмурилась женщина.
— Не знаю. Мне трудно судить. Тем более так происходит, к счастью, не со всеми. Некоторые все-таки рано или поздно начинают сознавать абсурдность мира вокруг. И реагируют по-разному: испытывают растерянность, страх, панику… мне повезло — у меня был запас знаний, я быстро успокоилась и разобралась в происходящем. Правда, это было лишь началом.