Отделы
Шрифт:
Такое тело живёт, не впадает в кому, но и бездушным человеком первого типа не становится. Будучи живым, оно словно бы неживое. Будучи человеком, оно словно бы не человек. Ни то, ни сё, а что-то среднее. Это и есть зомби.
Словно чувствуя, что ему недостаёт внутреннего стержня, а у всех вокруг он есть, зомби алчет покромсать чужую плоть, потому что понимает «стержень» буквально, как некий, скрытый внутри тела орган. Не найдя стержня в одной жертве, он бросается на другую, испытывая при этом некое подобие неутолимого голода. Но это не тяга к мясу или мозгам, как в опошленных кинематографических
Зомби – это уже не совсем человек, это скорее некая бесчувственная чушка с запредельно высоким болевым порогом. Со стороны это может выглядеть как неуязвимость – зомби бьют, стреляют, режут, а ему хоть бы что. Это впечатление обманчиво, зомби безусловно смертны, как и всё живое…
Когда Бретт слышал от наставника какие-то невероятные вещи про имаго, ему было проще в них поверить, потому что ночных монстров он видел своими собственными глазами практически каждую ночь. В отношении них рассудку было проще смириться с необыкновенным и неправдоподобным, ведь оно регулярно находилось перед глазами. А со всеми этими инопланетянами, ведьмами, бессмертными людьми и зомби было иначе. Особенно с зомби. Бретт их никогда не видел и потому рассказ старшего агента показалось стажёру какой-то чудовищной дичью, особенно слова об отсутствии у людей души.
Он ждал продолжения, но продолжения у агента Донахью не было.
– Увы, друг мой, это всё, что поддатый коллега из «Дзеты» успел рассказать, прежде, чем его забрали и увезли какие-то хмурые ребята. Больше я его не видел…
Обстоятельства не дали Бретту возможности хорошенько обдумать услышанное. Затылки у обоих агентов запульсировали одновременно, причём так сильно, как никогда прежде, что заставило их моментально забыть и про зомби, и про другие отделы, и про всё остальное. Объяснение столь сильным ощущениям могло быть только одно – где-то совсем рядом имаго заявились целой компанией. Это было неожиданным и совершенно несвойственным им поведением, однако ломать над этим голову было некогда.
Затылочный радар указывал в направлении старого трейлера, стоявшего на большом земельном участке, который весь зарос травой, кустами и деревьями. В этих зарослях громко трещали сверчки. Очищено от растительности было лишь небольшое пространство непосредственно перед трейлером. На земле валялись разбросанные детские игрушки, на натянутых верёвках сушилось бельё, рядом стоял видавший виды пикап «Крайслер». Ржавая бочка использовалась как мусорный бак и была наполнена доверху; среди мусора в изобилии торчали пустые бутылки. Определённо здесь проживала не самая благополучная семья.
Внутри трейлера горел свет и был слышен телевизор. У входа, за приваренную скобу была привязана собака, какая-то беспородная дворняга. Когда агенты вышли из машины, собака оглушительно залаяла и забилась на привязи. Но лаяла она не на Руфуса Донахью и не на Бретта Гейслера. Задрав морду, она вертела ей из стороны в сторону, словно не могла понять, где же прячутся те, кого она чует.
Когда пёс начал лаять, сверчки моментально
Прежде у Бретта никогда не возникало повода задуматься, способны ли животные чуять имаго? Теперь ответ был у него перед глазами. По крайней мере собаки и сверчки ночных монстров чуяли. Для агента Донахью, судя по всему, это тоже стало открытием.
Внутри трейлера послышался шум, дверца приоткрылась и наружу выглянул мальчик лет девяти – узнать, что не даёт покоя собаке. Он вышел к ней, взял за ошейник и поглаживая ей спину, начал что-то тихо шептать в самое ухо. Собаку при этом ощутимо трясло.
Тут-то всё и произошло. Клубящаяся чернота материализовалась над ребёнком с собакой мгновенно. Мальчик без единого звука рухнул замертво, собака успела коротко взвизгнуть.
Руфус Донахью оттолкнул застывшего Бретта и бросился к ним. Имаго лишь на мгновение показал свою уродливую морду и тут же исчез. Не стал пожирать жертву. Бретт сравнил это с историей Теслы и сразу подумал о подстроенной ловушке. Неспроста ведь затылок ощущает имаго повсюду. Один имаго не может находиться сразу везде, нет, целая группа имаго заманила своих убийц в это место и окружила со всех сторон.
Словно в подтверждение этой догадки второй имаго возник над агентом Донахью, когда тот склонился над мёртвым мальчиком. Бретт всадил в него заряд из излучателя Теслы и не обращая внимания на предсмертный крик, упал на спину, перекатился и дал ещё несколько залпов в противоположном направлении. Инстинкты его не подвели – сзади подкрался третий имаго, готовый напасть. Выстрелы его не задели, только отпугнули, заставили отступить.
В этот момент пьяные родители мальчика пошатываясь вылезли из трейлера, чтобы посмотреть, куда запропастился их сын и почему так резко заткнулась брехавшая собака. Оба выглядели крайне неопрятно; на мужчине были грязные трусы и майка, на женщине старая комбинация. Несложно было определить эту пару как устойчивых алкоголиков, живущих в трейлере на отшибе, потому что позволить себе что-то поприличнее они не могли…
Они вышли и сразу же увидели мёртвого сына рядом с мёртвой собакой, незнакомца в мажорном костюме и ещё одного здоровяка с какой-то штукой в руке, похожей на шуруповёрт.
Мать похоже мгновенно протрезвела, завизжала и бросилась к сыну. Отец разразился бранью, вернулся в трейлер и выскочил обратно с дробовиком. Материализовавшийся имаго прикончил обоих взрослых за долю секунды, однако этой секунды хватило Бретту, чтобы всадить в него заряд – его рефлексы были по-прежнему безупречны.
– Пошли за мной, укроемся в трейлере! – Он схватил Руфуса Донахью и потащил за собой. Чувство в затылке не утихало, значит рядом ещё оставались имаго.
Агент Донахью никак не мог прийти в себя.
– Это ужасно, друг мой, это ужасно! – повторял он, потрясённо глядя на Бретта. – Я никогда раньше не видел, чтобы имаго убивали детей!
«То говорил, что бывалых агентов трудно выбить из колеи, – подумал Бретт, – а сам теперь рыдает над мёртвым ребёнком. Ох уж эти сентиментальные британцы…»