Отделы
Шрифт:
Не думай, что наше руководство глупее тебя, друг мой. Ты уж не обижайся. Не ты первый, кто придумал вызвать «травму прозрения» искусственно. Однако, взвесив все «за» и «против», отдел не решился на такой шаг и никогда не решится…
Бретт представил себе весь кошмар описанной Руфусом ситуации и ему тут же захотелось развидеть получившуюся картину, до того мерзко она выглядела.
– Значит, если бы мы насовсем перестали хоронить трупы и начали бы их повсеместно кремировать…
– Верно, друг мой, – подтвердил его мысль напарник. – Имаго полностью исчезли бы за какое-то время, после чего мы скорее всего лишились бы способности размножаться и исчезли бы вслед за имаго. Рождаемость в цивилизованных странах и так стала падать, едва наш отдел взялся за работу. На сегодняшний день это
Подумай о так называемых «тупиковых ветвях». Считается, что эволюция нелинейна, и человек современного типа какое-то время сосуществовал параллельно с предковыми и родственными видами. Предковые формы – эректусы – в конце концов вымерли, потому что были примитивнее и не сумели приспособиться к изменившимся условиям внешней среды, а родственные виды – неандертальцы, денисовцы, флоресцы – вымерли, потому что были «тупиковыми ветвями» и не выдержали конкуренции с нами. Также тупиковыми ветвями считают приматов, предлюдей и эректусов, чьи линии не ведут к современному человеку.
Итак, имеем целый набор «тупиковых ветвей». Что это значит? Что стало изначальной причиной их «тупиковости»? Откуда она взялась? В чём именно проявлялась?
– Ты намекаешь, что их имаго в один прекрасный момент исчезли, они больше не смогли размножаться и вымерли? – догадался Бретт.
– Не в один момент, конечно. Этот процесс скорее всего растянулся на века. А почему бы нет? Друг мой, мы ведь чертовски мало знаем об имаго. Имеется ли у них этническое и расовое деление? Насколько они антропологически и культурологически однородны? Как протекает их эволюция? Если считать, что вначале меняемся мы, а уж затем вслед за нами эволюционируют имаго, то это, конечно, польстит нашему самолюбию, но так ли оно на самом деле или же всё с точностью наоборот? Вначале эволюционируют имаго, а уж потом вдогонку за ними эволюционирует и меняется человечество, а те, кто измениться не успел, становятся «тупиковыми ветвями» и вымирают. Ведь их имаго стали другими и начали поддерживать размножение новых людей.
Эту схему можно считать справедливой не только для биологической эволюции, но также для социальной и техногенной. Вспомни наш разговор о том, что осёдлый образ жизни, земледелие и животноводство вероятно возникли у людей не совсем естественным путём. Глобальные эволюционные подвижки – социокультурные и материально-технические – могли сперва произойти в обществе имаго, а наша неолитическая революция и прочие исторические вехи – это, так сказать, их эхо, отразившееся в наш мир. У человека каменного века или любой другой эпохи не остаётся другого выбора, кроме как откликнуться на это эхо и осуществить соответствующие преобразования своей жизнедеятельности, даже если они оборачиваются ему во вред.
Я прекрасно понимаю, друг мой, что сказанное невозможно ни доказать, ни опровергнуть, но уж чертовски логично всё звучит и чертовски хорошо всё объясняет.
– На самом деле не всё, – возразил Бретт, у которого только что родилась альтернативная интерпретация. – Знаю, я сам выдвигал бездоказательную гипотезу о наличии имаго у всех живых существ, но при этом я в неё всерьёз не верил, а теперь и вовсе не верю. Я полагаю, что ни у кого, кроме нас, нет имаго. Даже если курица или собака получат «травму прозрения», они не увидят никаких ночных монстров. Если б это было не так, имаго других существ по ночам тоже пожирали бы этих существ. Разве пропадают по ночам внезапно лошади в табунах, сторожевые псы, бездомные кошки, вороны или помойные голуби? Нет, к ним почему-то не приходят имаго потрапезничать. Разве дронты, мамонты, стеллеровы коровы и новозеландские моа исчезли с лица земли, потому что их имаго перестали участвовать в их размножении? Нет, их полностью истребил человек, а ещё сумчатого волка в Австралии, гигантского ленивца в Южной Америке, бизонов и множество других животных.
Если же я прав и нет никаких высших и личиночных форм, то как получилось, что одну-единственную разновидность гоминид облюбовали ночные пожиратели плоти, едва эти гоминиды обрели разум и тем самым выделились из остального животного царства?
Не кажется ли тебе, что мы имеем дело скорее с паразитами? На определённом этапе эволюции, когда мы
Разумные существа в разных мирах скорее всего чем-то незначительно отличаются друг от друга. Нельзя пожирать сперва одних, а потом просто взять и переключиться на других. Скорее всего для этого требуется предварительная корректировка метаболизма, чтобы новая жратва хорошенько усваивалась. Для этого имаго могли разработать беспроигрышную комбинацию и вовлекли в свой репродуктивный цикл всех людей. Они присоединяются к нашему соитию и помещают в нас что-то своё, что порождает их, когда мы умираем и нас хоронят. Чтобы у нас росла производительность и мы наращивали плодовитость, имаго свернули нас с первобытного пути и заставили создать цивилизацию. Даже кушать они стараются людей маргинального склада, которые всё равно не произведут жизнеспособного потомства, а приличных людей жрут только в особых случаях. Трапеза всегда проходит ночью, в безлюдных местах, чтобы потенциальная еда ни о чём не подозревала и не травмировала себе психику.
Как видишь, моя гипотеза тоже непротиворечива, она объясняет все известные факты и при этом не нагоняет жути и не приписывает нам совершенно беспричинное перерождение в кошмарных антропофагов, вдобавок четырёхмерных. Откуда ещё одна мерность-то берётся? Это, как если бы нарисованный человек сошёл с холста и сделался трёхмерным, настоящим человеком. Твой пример с бабочками работает только в утрированном виде; в нём больше дыр, чем в сите. Так что я твою теорию признавать отказываюсь. Я, конечно, ещё не углублялся в архивы, и тем не менее убеждён, что имаго всего лишь сторонний паразит, который облюбовал человечество чисто из гастрономических соображений.
Мы, конечно, много зла причинили миру и самим себе, но, чтобы биологически эволюционировать до людоедства – это уж слишком! Бабочки и гусеницы из твоих буколических фантазий питаются одними и теми же растениями. Листья и нектар – это разные части растений, а не разные существа. А мы с имаго употребляем мясо разных существ. Мы – мясо одомашненных животных, они – мясо человека. Не могу исключать, что имаго считают нас своими одомашненными животными, но это их проблемы, потому что сами мы себя таковыми не считаем, а стало быть налицо насилие над нашими жизнями и нашей свободой. Знаю, мы и сами раньше играли в игры с чужой свободой, угнетали целые народы, держали рабов… Но при этом мы никогда не переступали грань, мы их не ели. По каким хочешь критериям оценивай, не можем мы с имаго быть родственными душами, просто в разных формах. То, что вы принимаете за факты, есть лишь неточная, скоропалительная интерпретация некоторых наблюдений, принятая за факты. Со сменой интерпретации вся ваша доказательная база рассыпается как карточный домик.
Есть и ещё один нюанс, на который я бы хотел обратить внимание. Если все без исключения похороненные мертвецы порождают имаго, значит тех должно быть невероятно много, они должны кишеть вокруг нас миллиардами. Следовательно, и трапезы должны исчисляться миллиардами. Однако мы ничего подобного не наблюдаем, и я вижу тому лишь четыре объяснения. Первое: далеко не всем имаго для еды требуются люди. Второе: большинство имаго умирают сразу после рождения и не доживают до зрелого возраста, в котором происходит охота на людей. Третье: имаго умеют надолго накапливать и запасать калории, типа как верблюды, им можно трапезничать нерегулярно, с большими промежутками. И наконец четвёртое: у имаго есть ещё какой-то источник пропитания, намного более предпочтительный, нежели слепое и невосприимчивое человечество. А значит их пищевой рацион намного разнообразнее, чем мы себе представляем и люди в нём лишь малая и не самая главная часть…