Отец
Шрифт:
Нам это показалось таким смешным, что мы от хохота пороняли гусей в корыто, пух и перья взметнулись к самому потолку и разлетелись по всей кухне., ох, и разгневалась наша мама. Досталось не только нам, но и отцу. Отец быстренько юркнул в горницу и лег спать, а мы дощипывали гусей и собирали со всей кухни перья, всё еще давясь от смеха, но уже не решаясь открыто смеяться.
Глава 9
БЕДА
Шел 1972 год.
Я приехала домой в отпуск. При встрече с родителями меня поразил вид отца. Похудевший, с осунувшимся
— Папанька! — воскликнула я. — Здоровы ли вы!?
И он, никогда ни на что не жаловавшийся, как бы плохо ему не было, вдруг сказал:
— Что-то, дочка, у меня бок болит и болит. Мать растирками натирает, а не помогает.
— У врача были? — спросила я.
— Нет, не был. Фельдшер наш смотрел меня, сказал, что наверное застудил бок.
— Завтра поедем в районную больницу. Пусть там посмотрят.
— Может не надо, дочка, глядишь, так пройдет.
— Нет, надо, — настаивала я.
Утренним автобусом мы уехали в район. Отца водили долго из кабинета в кабинет, я с беспокойством ждала результата обследования.
Наконец, растерянный отец подошел ко мне, протянул бумажку. Это было направление в областную больницу, к нему были приложены результаты рентгена, анализов всяких.
Скрывая тревогу, я бодро сказала:
— Вот и хорошо. Завтра поедем. А сейчас домой, надо кое-что собрать из вещей.
На обратном пути отец все сокрушался:
— Как же я поеду в больницу? Еще дрова не заготовлены на зиму, кизяк в сарай переносить надо, копешка сена еще из Щётова не перевезена. Куда ж я поеду? Столько дел еще.
— Ничего, папанька, не беспокойтесь, — сказала я, — сделаем всё сами, скоро Валюська с мужем приедут, тоже помогут.
А отец всё мрачнел и мрачнел.
На другой день я отвезла его в областную больницу. Младшая сестра Зоя заканчивала в городе институт, и я наказала ей каждый день навещать отца.
Через неделю приехала сестра Валюшка, я оставила её на хозяйстве, потому что мать, после отъезда отца, совсем расхворалась, а сама поехала в больницу.
Прежде чем увидеться с отцом, я поговорила с врачом. То, что он мне сказал, ударило, как обухом по голове. У отца рак легкого, нужна срочная операция. Врач сказал еще, что говорил отцу о необходимости операции, но он не соглашается. Может, говорит, вы на него повлияете. Без операции жить ему не больше трех месяцев.
Сдерживая слезы, я пошла к отцу. Он обрадовался моему приезду. Все расспрашивал о матери, как она там. Я заговорила об операции. Сначала он и слушать не хотел. Но потом вроде согласился. Распрощавшись с отцом, я нашла врача и сказала ему, что отец согласился на операцию.
— Вот и хорошо, — обрадовался врач, — будем готовить его на завтра.
Я вернулась домой с тем, чтобы на следующий день к вечеру снова поехать в Оренбург, узнать результаты операции и побыть с отцом столько, сколько будет нужно.
Каково же было наше удивление, когда утром в избу вошел отец.
Он весело притопнул ногой и бесшабашно воскликнул:
— А вот и я!
Мы все просто онемели.
— Папанька! — не своим голосом крикнула я. — вам же сегодня операцию должны делать!
— А я сбежал, — беспечным
— Отец, отец, — заплакала мать, — что же ты так?
Отец обнял мать, погладил по голове.
— Не плачь, мать, как же я мог остаться там, когда все дети сюда собрались. Хотел всех увидеть.
Как мы его не уговаривали, он наотрез отказался ехать в больницу.
Закончились наши отпуска и мы все разъехались, с тяжелым сердцем оставляя родителей одних.
Глава 10
ПОСЛЕДНЕЕ СВИДАНИЕ
Вернувшись в Москву, я не находила себе места. Работала, ела, пила, спала, а мыслями постоянно была там, рядом с родителями.
В конце концов, я не выдержала. Всеми правдами и неправдами добилась отпуска без содержания на целый месяц и в начале октября поехала домой, к родителям.
Отец и мать, никак не ожидавшие моего приезда, очень обрадовались. Отец так и засветился весь лицом. Он еще больше похудел и пожелтел. Острая жалость кольнула меня в сердце. Я привезла отцу теплое нательное белье, с начесом. Он сидел на диване, поглаживая мой подарок рукой, взгляд его был отрешенный.
— Зачем ты, дочка, тратилась? Мне оно уже не пригодится, — тихо произнес он.
Чтобы не расплакаться у него на глазах, я под каким-то предлогом вышла на кухню.
На другой день он предложил мне съездить в лес за дровами. Мать было воспротивилась, но я чувствовала, что эта поездка только предлог. В дровах не было необходимости. Скорее всего отец чувствовал, что жить ему осталось немного и хотел побыть на природе, которую он очень любил. Стоял, на редкость, теплый, солнечный октябрь, в лесу было тихо, прозрачно. Под ногами шуршали опавшие листья, пахло грибами. Всё здесь дышало покоем и умиротворением.
Отец стоял на опушке, подставив лицо ласковому солнцу, счастливо улыбался.
— Хорошо-то как, дочка! Дух здесь вольный, дышать легко!
Я видела, что он очень устал от долгой езды в тряском рыдване, и предложила ему отдохнуть. Соорудила ложе из пожухлой травы и пары телогреек. Отец не стал возражать, прилег и через минуту уснул.
Я смотрела на его, вполовину усохшее, во сне по-детски беспомощное, тело и у меня перехватывало дыхание от любви и бесконечной нежности к нему. Боясь разрыдаться в голос, я поспешила в лес и там дала волю слезам. Горько было сознавать своё бессилие против смертельной болезни, которая грозила лишить меня самого дорогого в жизни, одного из моих родителей.
Стараясь не шуметь, я набрала валежник, уложила его в рыдванку до самого верха, увязала веревкой, привела коня, которого отпустили пастись.
Отец всё еще спал. Лицо у него разгладилось, во сне он чему-то улыбался. Я осторожно присела рядом. Когда солнце перевалило на закат, потянуло прохладным ветерком я, боясь, как бы отец не простудился, стала тихонько его будить.
— Папанька, проснитесь, домой пора.
Он открыл глаза, недоумевающее огляделся вокруг, как будто забыл, где находится. Увидел рыдванку, полную дров, смутился и с виноватым видом воскликнул: