Отречение
Шрифт:
Дирсинил оставалась возле Квентл, и пауки ползали по ее ногам, не причиняя, впрочем, ей вреда. Не избегали они и Бэнр, но также не кусая. Засмеявшись, наставница стала подбирать их горстями и осыпать ими голову. Они облепили ее всю, лишь ярко-красные глаза Квентл сияли из-под этой шевелящейся маски.
Наконец, визг прекратился, и стало слышно, как Влондрил исступленно бормочет какую-то жалобную молитву, в то время как пауки добивают ее. Через мгновение и эти звуки прекратились. Дирсинил заметила, как тело ее тетушки бесформенной массой тяжело осело на пол. Впрочем, тетушку она опознала
Квентл обвела взглядом оставшихся в живых и объявила:
— Мы просили у Ллос знака, и она нам его подала. Мои противники умерли, а я осталась жива. Никто из подчиненных больше не может сомневаться в моем праве возглавлять Арак-Тинилит, любой же, кто осмелится на это, тоже умрет в муках.
Выжившие жрицы и послушницы поторопились выразить ей свое почтение.
— Хорошо, — сказала Бэнр. — Я вам торжественно обещаю, что мы положим конец этим ночным нападениям, восстановим нашу магию, снова услышим голос Ллос. Наш храм станет еще величественнее, чем был прежде. Теперь уберите эту грязь.
Пауки начали куда-то пропадать из комнаты. Дирсинил не могла бы сказать точно, убирались они сами или исчезали с помощью чьей-то воли.
— Я сделала то, что вы приказали, — сказала ученица. — Я собрала всю группу вместе. Теперь, пожалуйста, дайте мне противоядие.
Квентл улыбнулась и сказала:
— Это ни к чему, оно бесполезно.
— Как?
— Я не отравила тебя. Это тонизирующее средство. Доза была большой, поэтому появилось чувство тревоги, но это скоро пройдет.
— Вы солгали!
— Я вполне могла бы применить медленный яд, который обычно ношу с собой.
Дирсинил почувствовала всю унизительность своего положения и решила за оскорбление разоблачить жрицу.
— Ну что ж, — выпалила она, — а сейчас вы обвели вокруг пальца всех вокруг. Я знаю, что Ллос не управляет этими пауками. Они подчиняются вам. Вы использовали какую-то магию перед тем, как вошли в помещение.
— А если и так, то что же? — Желтый арахнид вылез из снежно-белых волос Квентл и переполз на ее плечо. Она не обратила на него внимания. — Ллос учит, что хитрость и сила должны побеждать глупость и слабость. Однако ты сама видела результат, он является выражением ее воли. А теперь давай поговорим о твоем будущем.
Дирсинил проглотила комок в горле:
— Вы обещали пощадить меня.
— Обещала, я помню, — улыбаясь, отозвалась Квентл. — В отличие от некоторых, мы, Бэнры, обычно держим свое слово. Честная репутация, безусловно, способствует пониманию. Однако я никогда не говорила, что не накажу тебя.
— Я понимаю. Конечно, я приму любое наказание, какое вы посчитаете соответствующим моему проступку.
— А точнее, твоему преступлению. Тогда как насчет этого? Мы тебе отрубим еще восемь пальцев и отрежем язык.
Дирсинил решила, что ослышалась:
— Вы шутите?!
— О нет. Я точно знаю, что заговор против меня организовала ты, и хочу быть уверена, что впредь ты не сможешь строить козни, или творить магию, или хвататься за оружие. Разумеется, это не позволит тебе продолжать обучение в Арак-Тинилите, хотя и по возвращении домой я на твоем месте не стала
Взбешенная, перепуганная Дирсинил бросилась вперед, но удар нанести не сумела. Сильные руки схватили ее сзади, и что-то очень тяжелое опустилось на ее голову.
— Мы забираем ее, наставница, — доложила Квейв.
— Благодарю вас. Отведите ее в палату искуплений и надежно охраняйте.
— Да, наставница, — поклонилась жрица, — я полагаю, вы сами исполните наказание.
— Я бы с удовольствием, — с сожалением произнесла Бэнр, — но у меня есть неотложное дело. Так что можешь сделать это сама. Повеселись, потренируйся. Только смотри, чтобы она не умерла. Когда у наказываемого удаляют язык, он может захлебнуться собственной кровью.
Фарон развалился в кресле, наслаждаясь тем, как цирюльник массирует ему голову, втирая укрепляющее средство. Конечно, это не полный массаж тела, но все же успокаивает неплохо.
Цирюльник без умолку болтал, а маг время от времени откликался общими фразами: «В самом деле? Несомненно» — или просто хмыкал, по сути не слушая его. Впрочем, он подозревал, что так всегда вели себя все клиенты парикмахерских.
Палатка цирюльника, благоухающая мазями, притираниями, стояла с открытой дверью, и было гораздо интереснее наблюдать за происходящим на базаре. Квохчущая кура, каких доставляли из Верхнего Мира, пробежала мимо, а за ней несся простолюдин. Наверное, лавочник, продавший парню эту птицу, обещал, что она будет нестись долгие годы, хотя на самом деле в Подземье этого не происходило. Художник-портретист с изумительной скоростью заполнял холст волшебной кистью. Мастер-оружейник тыкал рапирой в костлявого кобольда с заткнутым ртом, демонстрируя заказчику остроту клинка.
Через дорогу у палатки с играми околачивался Рилд. Плотно завернувшись в плащ с низко надвинутым капюшоном, с Дровоколом, прикрытым волшебством Фарона, Мастер стоял над доской с игрой сава, размышляя, как лучше расставить ониксовые и сердоликовые фишки.
Вдруг за порогом цирюльни стало что-то происходить. Народ начал толкаться, прижимаясь к стенам, освобождая середину прохода. Все взгляды были обращены на север, а вороватого вида простолюдин в лохмотьях заспешил в южном направлении.
Рилд медленно прохаживался у самой палатки, поглядывая туда же, куда смотрели все, а потом еле заметно кивнул Фарону. Сюда направлялся патруль.
Фарону хотелось бы, чтобы стражники появились минут на пять позже, тогда цирюльник закончил бы свою работу. Трагедия, конечно, но ничего не поделаешь.
Через мгновение бесшумно, благодаря заколдованной обуви, мимо промаршировал патруль, бросая внимательные взгляды по сторонам. В небольшую команду входила жрица Арак-Тинилита, вооруженная волшебной палочкой из полированного дерева, ее помощники — преподаватель из Мили-Магтира и Джелрус Зафрез, один из молодых сослуживцев Фарона по Магике. Вот уж неудача! С легким нравом и большим запасом шуток и коротких, забавных песенок Джелрус был очень хорош в компании.