Отряд
Шрифт:
– Да нет.
– Юноша покачал головой.
– Чай, сами догадываемся… Но как…
– Как я вышел на вас?
– Думный дворянин хитро прищурился.
– И главное - зачем? Это ведь вас сейчас волнует?
Все трое разом кивнули.
– Как вышли, дело не столь уж хитрое. Когда зачали пытать Тимофея, заодно спросили - куда верстанные в приказ людишки делись, вы то есть. Списки, вишь ли, в приказе имеются, а вот вас, увы, не нашли. Копнули дальше, узнали - оказывается, дьяк Тимофей Соль и его сообщники пытались от вас избавиться, как раз после возвращения из Тихвинского посада… Пытались,
Митька восхищенно присвистнул:
– И как же, интересно, догадались, Андрей Петрович?
– Хороший вопрос, вьюнош, - хохотнул Ртищев.
– Вы ведь по осени сгинули… Вот и опросили стражников, что в то время караулы несли. Один и припомнил французского посланца… с которым этак ловко балаболил кто-то из отроков. Французской речи стражник не знал, но что не по-русски балаболили - усек точно. А ведь никто из отобранных для учебы в иных державах отроков чужих языков, увы, не знал. Давай сличать, кого послали… Глянь - а все посланцы-то - дома! Проверили на заставах списные книжицы - опа, - а по книжицам-то все верно выходит! Уехали вместе с посланцем французским Андре де ля Веером трое наших отроков, на учебу царским велением отправленные. Справились у тех французов, что недавно в Москву приехали, - те подтвердили: да, мол, учатся в Сорбонне русские, о том много слухов ходило - лично король Генрих их принимал и милость оказывал. Было дело?
– Было, - скромно отозвался Иван.
– Выходит, нашли…
– Эй, чего пригорюнились?!
– Ртищев неожиданно расхохотался.
– Думаете, царю-государю и мне больше заняться нечем, как вас изобличать да наказывать? Нет, парни, тут дело сложней будет, куда как сложней! Ты, Ваня, сейчас в каких чинах ходишь? Ну, что смотришь? Ходишь, ходишь, никто тебя со службы государевой не изгонял, как и вас всех. Предатель и вор Тимофей Соль - не в счет. Ну?
– В городовых чинах был, - тихо пояснил Иван.
– Язм из детей боярских.
– Знаю, знаю.
– Думный дворянин отмахнулся и перевел взгляд на Прохора с Митькой.
– Ну а вас и спрашивать не буду - не о чем.
Оба парня поежились под пристальным взглядом. Почему-то показалось, что Ртищев знал о них все, а ведь ребята-то, по сути, считались беглыми, Иван поверстал их на службу в приказ на свой страх и риск.
– Скажу так, - снова улыбнулся Ртищев.
– Тебе, Иван, - чин дворянина московского глянется, а то и бери выше - стряпчего! Вам же, парни, придется в городовых дворянах походить, насчет землицы не сомневайтесь - испоместим за службишку, и не самыми захудалыми деревеньками. Ну, что уставились? Спросите, с чего бы такие милости?
– Спросим, батюшка.
– А вот с чего… - Посланец с далекой родины вновь стал серьезным.
– Сказать по правде, нам очень повезло, что здесь, во Франции, оказался хоть кто-то… Впрочем, не «кто-то», а вон какие орлы! А коль вы со службы не изгнаны, так и должны будете послужить.
– Послужим, Андрей Петрович!
– Все трое разом вскочили на ноги.
– Животы свои положим за-ради Отечества нашего!
Ртищев покивал:
– Рад таковы речи слышать. А насчет животов… уж их щадить не придется - задание, не скрою, опасное. А ну-ка садитесь… Так…
– Нет, - покачал головой Иван.
– Но, если надо, я могу выучить!
– тут же добавил Митька.
– Молодец, вьюнош, - посмотрев на него, одобрительно отозвался посланец.
– Однако некогда уже учить. Будете смотреть на подпись, по-латыни, «In Perator Demeustri» - запомнили?
– Странная какая-то надпись.
– Митрий пожал плечами.
– Может быть, не «ин ператор», а «император»?
– Верно, так и должно было быть. Просто подписывающий грамоты человек плохо знал латынь. Так запомнили?
– Да чего уж проще, - улыбнулся Иван.
– «Ин ператор Демеустри». Так в каком монастыре грамота?
– А вот тут, вьюноши, я вам не очень хороший помощник.
– Ртищев поморщился.
– Ведомо только одно, монастырь тот - в Нормандии или где-то с ней рядом, скажем, в Пикардии или Бретани. Знаете такие волости?
– Да знаем, у нас даже приятель есть - нормандец!
– не выдержав, похвалился Митрий.
– Уж разыщем вашу грамоту, Андрей Петрович, и не сомневайтесь.
Думный дворянин покачал головой:
– Хочу сразу предупредить, о грамоте - никому ни слова. Молчать даже под пытками - а их могут к вам применить. Все, что в грамоте этой записано, для России, для Отечества нашего, важно настолько, что даже не знаю, как и сказать. Верьте на слово. Клясться в соблюдении тайны не нужно - не дети малые, понимаете, ради пустячных дел я бы сюда не приехал.
– Да мы выполним все, не сомневайтесь…
– Василиса-дева, что на Тихвинском посаде живет, передавала вам всем поклон, - неожиданно сообщил Ртищев.
– Василиска! Так вы и ее знаете? Видали? Как она там?
– Сам не видал, врать не буду, - улыбнулся посланник.
– Говорю со слов Паисия, Богородичной обители старца.
– Паисий! А он…
– Был в Москве. Правда, недолго.
Думный дворянин поднялся на ноги и неспешно зашагал по узкой дорожке, идущей вдоль стен аббатства к Сене.
– Пообедаете с нами?
– предложил Иван.
– Знаю одно неплохое местечко.
– Нет, парни.
– Ртищев невесело улыбнулся.
– Мы сюда явились порознь, порознь и уйдем. Уйдем и больше не свидимся… Ну, разве что - дома, в России. Грамоту, буде удастся, доставите лично в канцелярию Посольского приказа - мне либо дьяку Филофею Арцыбашеву. Запомнили?
– Да. А если…
– А если что с нами случится… лично государю!
– Господи…
– Доложитесь челобитчиками с французских земель. Он поймет. Ну… - Ртищев внезапно остановился.
– Прощайте. Мне пора уезжать и как можно быстрее - больно уж приметен. И все же… - Он вдруг усмехнулся.
– Все же ловко я выскочил из Кракова! Теперь бы так же ловко заскочить обратно. Вы тоже не сидите долго в Париже, могут дознаться, с кем вы встречались.
– Кто?
– тут же переспросил Иван.
– Кто именно может дознаться?