Отряд
Шрифт:
– С кистенем? Ха-ха! Нет, дело исключительно честное.
Иван покивал. Хотя поначалу подкинутых Ртищевым денег и казалось много, но таяли они словно залежавшийся снег жарким майским днем. Интересно, что там придумал Жан-Поль? Спросить? Впрочем, торопить нечего, придет время - расскажет.
Змейкой сбежав с холма, дорога пошла перелесками - высокие пирамидальные тополя и ивы сменились рощицами дубов и вязов. В небольших дубравах во множестве паслись свиньи. Ух, и матерые: не свиньи - вепри!
– Эх, сейчас бы поросеночка да на вертеле!
–
– Верно говоришь, парень, - обрадованно поддакнул Прохор.
– Давно пора бы чего-нибудь перекусить, а то аж кишки сводит. Интересно, дорогие у них поросята?
– Пастухи точно не продадут - свиньи-то не их, деревенские, - задумчиво пояснил Жан-Поль, намекнув, что в какой-нибудь ближайшей деревне они, наверное, смогли бы разжиться окороком и куда дешевле, нежели в городе.
– А давайте, спросим у пастушонка!
– тут же предложил Митрий, углядев на небольшом лужке босоногого мальчишку с длинной, вырезанной из орешника палкой. Палкой этой паренек деловито подгонял свиней, видать, решил перегнать их куда-то в другое место.
– Эй, парень, как называется ближайшая деревня?
– подъехав ближе, надменно - как и положено дворянину - осведомился Жан-Поль.
Резко обернувшись, пастушок поклонился:
– Что вы спросили, ваша милость? Ах, про деревню… А вы куда едете?
– Не твое дело. Отвечай на вопрос, пока не заслужил хорошей трепки!
Мальчишка, казалось, ничуть не испугался угрозы - лишь шмыгнул носом и подтянул дырявые и в заплатках штаны. На вид ему было лет двенадцать-тринадцать; темноволосый, вихрастый, смуглый, с черными, как маслины, глазами и круглым лицом, он скорее напоминал южанина, беарнца, провансальца или гасконца, нежели потомка некогда основавших Нормандию викингов.
– Деревня тут недалеко, господа, во-он по той дорожке.
– Парень махнул палкой куда-то влево.
– Два с половиной лье, живо доскачете.
– А окорок там можно купить?
– Окорок?! О, конечно… И очень дешево, всего за несколько су.
– Видали?
– обернувшись, весело подмигнул Жан-Поль.
– Всего за несколько су! Едем!
– Постойте, постойте, господа, - внезапно озаботился пастушонок.
– Сейчас я вам точно объясню, у кого покупать. Там, на самой окраине, есть один домик, небольшой такой, с зелеными ставнями… Запомнили?
– Запомнили - дом с зелеными ставнями. Кого там спросить?
– Э-э… я бы вам не посоветовал заявиться в дом всей толпой, господа!
– предупредил мальчишка.
– Там живет одна старушка, тетушка Мари-Анж, так вот, она очень пуглива… Если будете стучать, может и не открыть - живет ведь одна, а домашней прислуги у нее нет, одни пастухи, это ведь ее свиньи.
– О, так она богата, эта твоя Мари-Анж?!
– Да, что и говорить, не бедная. Окороки коптит самолично, да так, что во рту тают! Из самого Кана к ней приезжают. А какой она делает сыр! И тоже недорого.
– Я смотрю, она прямо добрая волшебница, эта твоя хозяйка!
–
– Пастушонок кивнул на Митьку.
– Он молод и не внушает страха.
– А мы, значит, внушаем?! Ах ты, плут!
– Нет, нет, господа. Я вовсе не то хотел сказать.
– Мальчишка на всякий случай отпрыгнул в сторону.
– Да, как войдете в дом тетушки, скажете, что от Жака. Жак - это я.
– Скажем… Как деревня-то называется?
– Пласне. Запомните?
– Да уж не дурни.
– Вон по этой дорожке. Всего два лье.
– Ну, уж удружил, вот тебе…
Жан-Поль швырнул мальчишке мелкую монетку.
– О, благодарю, месье, - изогнулся в поклоне тот.
– Удачного вам пути.
Ивану вдруг показалось… только показалось… что хитрые глаза пастушонка как-то уж слишком задорно блеснули. Мелкая монета - повод для такой радости? Или тут дело в чем-то другом? И свиньи… Как-то странно они себя вели: паслись себе спокойненько компактной кучкой - такое впечатление, что им совсем и не нужен был пастух. Странно… А впрочем, что им за дело до какого-то нищего нормандского пастуха?
Иван пришпорил коня, нагоняя своих.
Надо сказать, вряд ли до деревни было два или даже два с половиной лье, как сказал пастушонок, скорее - все пять. Дорога петляла, сужаясь порой до размеров звериной тропы, да и вообще вся заросла густой высокой травою, как будто этим путем никто и не пользовался вовсе! Иван пристально вглядывался в придорожные кусты, почему-то ожидая какой-нибудь пакости. Почему? А просто предчувствие было такое, нехорошее, и, когда впереди, за деревьями, показался острый шпиль колокольни, Иван обрадовался даже больше других. Ну наконец-то приехали. А вон и дом с зелеными ставнями - не обманул пастушонок!
Небольшой домик с соломенной крышей располагался у самой околицы, рядом с липовой рощицей и, честно сказать, не производил впечатления жилища весьма обеспеченной женщины. Ну, разве что та была скуповата… Впрочем, тогда бы она не продавала окороки и сыр по дешевке. Невысокая ограда, сад - яблони, сливы, вишни - напротив двери, у самого входа - клумба с цветами, ярко-желтыми, словно жаркое майское солнышко. Вообще, довольно уютно, это со стороны рощицы - неприглядно, но с той стороны, похоже, в деревню мало кто и ходил.
– Ну, Мити, - Жан-Поль спешился, - иди, да смотри, не обижай старушку.
– Да уж не обижу!
– Митрий отмахнулся и, вручив поводья Прохору, направился к дому. С полдороги вернулся, попросил у Ивана денег - вдруг да не хватит тех, что есть.
– Смотри, долго там не задерживайся, - бросил вдогонку нормандец.
– И про сыр не забудь спросить.
Митрий лишь махнул рукой и, подойдя ближе, постучал в дверь:
– Есть кто-нибудь?
Показалось, что из-за двери откликнулся приглушенный женский голос.