Отряд
Шрифт:
– По делу?
– Хотим дать вам денег!
Красильщик где стоял, там и сел - так удивился!
– Да-да, денег. Но - не за красивые глаза, а за работу. За большую работу.
– Я готов!
– Обычно вы красите в какой цвет?
– Красный, желтый, коричневый… иногда - зеленый.
– О!
– Гости разочарованно переглянулись.
– Это нам совсем не подойдет. Нам нужен голубой. И - немного - серый.
– С голубым будет труднее… - задумчиво почесал бородку Жан-Клод.
– Не знаю даже, что и сказать.
– Ну, тогда до свидания, месье Колье! Поищем других красильщиков.
–
– Золотые слова - приятно слышать. Наверное, вы хотели бы получить предоплату?
– О, да… Если можно.
– Можно, можно, месье Колье!
Буквально через неделю коммерческое предприятие г-на д’Эвре принесло первую прибыль. Пусть не очень большую - накладные расходы были весьма велики - но вполне приличную для тихого провинциального городка, каким являлся Кан. Получив дивиденды, компаньоны съехали с постоялого двора, сняв недорогие апартаменты на рю Сен-Пьер, совсем недалеко от мужского аббатства. С аббатством пока никак не получалось, хотя Жан-Поль и обещал свести Ивана с неким монахом, своим давним знакомым, однако, весь погруженный в дела, нормандец, казалось, совсем забыл про свое обещание. Пришлось за обедом напомнить.
– Монах? Ах, да.
– Жан-Поль качнул головой.
– Ну, конечно, помню. Завтра вот заберем окрашенную шерсть и вечером, клянусь святым Николаем, обязательно отыщем брата Жерома.
– Смотри, - поднялся из-за стола Иван.
– Аббатство нам обязательно надо осмотреть, иначе хоть домой не возвращайся.
– Домой?
– Нормандец моргнул.
– Ты имеешь в виду - в Россию?
– Ну да, чего же еще? Не в Польшу же, в самом-то деле!
Жан-Поль хитро прищурился:
– А зачем вам домой? Чем тут плохо? Тем более - дело налаживается. Подкопить деньжат, завести семью - что еще надо?
– Нет, Жан-Поль, - как-то устало отозвался Иван.
– Хоть у вас тут и хорошо, а дома - лучше. Верно, Митрий?
Отрок молча мотнул головой. Сегодня друзья обедали втроем - Прохор как с утра привез на лошади пряжу бригаде красильщиков, так с тех пор где-то запропастился. Да и вечерами частенько не казал носа, приходил за полночь и очень довольный, из чего Жан-Поль с Иваном немедленно сделали сам собой напрашивающийся вывод. Где, говорите, Прохор? Шерше ля фам!
Вечером, покончив со всеми делами, Жан-Поль наконец-то приступил к выполнению своего обещания. По его просьбе друзья оделись поскромнее и, прихватив специально купленные молитвенники, направились к воротам аббатства. Пока шли, стемнело, в узеньких городских улочках фиолетились сумерки, а вот небо по-прежнему, как и днем, сияло яркой лазурью. Правда, недолго: когда подходили к монастырю, на небосклоне уже вспыхнули первые звезды.
– Брата Жерома?
– выслушав Жан-Поля, кивнул послушник в длинной коричневой рясе.
– Сейчас доложу. Вы-то кто будете?
– Я - Жан-Поль д’Эвре, брат Жером знает, а со мной - паломники из Лангедока.
– Ого, Лангедок! Они, чай, не гугеноты?
– Что ты, что ты, брат! Добрые католики, да такие истовые - всю дорогу псалмы читали.
– Ладно, сейчас доложу отцу настоятелю, может, и выпустит к вам брата Жерома. Только, предупреждаю, ненадолго!
– Само собой.
–
Небо между тем уже сделалось темно-синим, ночным, и узкий золотистый месяц закачался над шпилем собора, отражаясь в черных водах Орна. Легкий ветерок раскачивал ветви шиповника и акаций, пахло цветами и яблоками, а над стенами аббатства порхали какие-то птицы.
Ждать пришлось недолго, ворота монастыря открылись, пропуская к гостям невысокого крепенького монашка с круглой кудрявой физиономией записного пройдохи.
– А! Жан-Поль!
– Увидав старого друга, монах распахнул объятия.
– Ну, здравствуй, дружище! Небось, в своем Париже ты совсем позабыл старых приятелей?
– Да не позабыл!
– Обняв, нормандец похлопал монашка по спине.
– Видишь вот, вспомнил. Ну, как жизнь, Анри… тьфу-ты… брат Жером?
– Все в постах да в молитвах, благодаренье Иисусу.
– Брат Жером состроил настолько постную рожу, что сам же и не выдержал - расхохотался, после чего, словно бы между прочим, поинтересовался, верны ли слухи о том, что Жан-Поль открыл свое дело.
– Открыл, открыл - ничего от тебя не скроешь, - пожал плечами Жан-Поль и наконец представил своих спутников, отрекомендовав их как компаньонов.
– Компаньоны, говоришь?
– Монах потер руки.
– Это хорошо, хорошо… Смею спросить - а прибыльное ли дело?
– Да пока - тьфу, тьфу, тьфу!
– перекрестился д’Эвре и тут же прищурился.
– А ты ведь не зря спрашиваешь, а, брат Жером? Признавайся - что-то задумал?
– Да так… - ухмыльнулся монах.
– Не скрою, есть одна мыслишка. Если время есть, так пошли, обмозгуем?
– Где обмозгуем?
– не понял Жан-Поль.
– У тебя в обители?
– Да нет, не в обители. Есть тут поблизости один кабачок.
– Ну, ты даешь, монах! По кабакам шляешься!
– Вот только умоляю: не прикидывайся ханжой, Жан-Поль!
Кабачок, куда отправились ведомые монахом приятели, находился не так уж и далеко от монастыря, на набережной Орна, в тени высоких тополей и лип. Неприметное заведение сие совсем не бросалось в глаза, и, если бы не провожатый, путники вряд ли отыскали бы его среди мрачных темных домов.
Особым образом постучав - ого, сюда, оказывается, еще и не всех пускали!
– монах обернулся и призывно махнул рукою. Сквозь приоткрывшуюся дверь упал в темноту узенький лучик света.
– Входите, - гостеприимно кивнул брат Жером.
– Я сказал хозяину, что вы - верные люди и мои старинные друзья. Чужих сюда не пускают.
Спустившись по невысокой лестнице в уютный полуподвальчик, друзья с интересом осмотрелись. Исходя из всего, Иван, грешным делом, ожидал увидеть какой-нибудь непотребный вертеп с разудалыми посетителями и полуголыми веселыми девками, однако ничего подобного вовсе не наблюдалось. Наоборот, все вокруг было чинно, пристойно. Сводчатый потолок, обитые синим бархатом стены, серебряные подсвечники с ярко горящими восковыми свечами, позолоченное распятие в углу. Посередине - большой круглый стол, а вдоль стен, в альковах, столы поменьше - и все полные посетителей, в отличие от того, что посередине - пустого. Шитые золотом камзолы, шелковые рясы, негромкие разговоры… Ничего не скажешь, вполне уютное местечко.