Отзвуки эха
Шрифт:
– Зачем? – вздохнул он.
– Зачем – что?
– Все! Семья, дети и все, что с ними связано... – Он с шумом выдохнул воздух и неожиданно спросил: – Ты действительно хочешь ребенка?
– Разумеется.
– Он у тебя будет, – фыркнул Фрэнк и отхлебнул глоток пива.
– Насколько я понял, ты ребенка не хочешь? – спросил я.
– Ты правильно понимаешь, старина, – буркнул он. – Иногда мне хочется так врезать по ее проклятому животу, чтобы выбить... – Он с силой стиснул в руке стакан, как будто душил ненавистного противника.
– Что ты, Фрэнк, они такие забавные!
– Конечно, – скривился он, – милые и забавные. Жизнь вообще забавна, когда так мало денег в банке и еще меньше уверенности в завтрашнем дне.
– Они же не едят деньги, – засмеялся я, – только немножко каши и молока.
– Они питаются деньгами, – убежденно заявил Фрэнк, – так же как жены, дома, мебель и чертовы занавески. Все они жрут деньги.
– Старик, ты рассуждаешь как старый холостяк.
– Старый муж, – фыркнул Фрэнк. – Ты даже не представляешь, старина, как бы мне хотелось остаться холостяком. Чертовски хорошее было время.
– Неплохое, – согласился я, – но я бы выбрал то, что имею сейчас.
– А я нет. – Фрэнк задумчиво вертел в руке стакан. – Даже когда она была нормальной, ее приходилось всякий раз просить, а уж сейчас у нее в запасе чертова уйма причин, чтобы не пустить меня в свою постель. Кажется, я рассмеялся.
– Так вот что тебя тревожит! – В тот момент все мои телепатические способности куда-то подевались и я был просто удивлен.
– У нее сексуальности не больше, чем у бабочки, – упрямо продолжал Фрэнк, – даже когда она нормальная, а уж сейчас...
– Фрэнк, – сказал я, – уверяю тебя, беременность не является ненормальным состоянием.
– Черта с два, – немедленно отреагировал Фрэнк, ухмыляясь, – телом-то пользоваться нельзя. Ну ничего, я своего не упущу. Есть у меня одно маленькое рыжеволосое дельце на заводе.
Честно сказать, я удивился.
– Старушка Лиззи в курсе дела, она все знает, – хмыкнул Фрэнк, – а чего еще она могла ждать? Мужчина без этого не может. Ему это необходимо. А мне это нужно даже больше, чем другим.
Он еще долго рассказывал мне о своем «дельце». Я узнал, что у нее ярко-рыжие волосы, миниатюрная фигурка, потрясающая грудь, она носит облегающие свитера и умопомрачительные слаксы. Она ежедневно приносит в бухгалтерию бумаги и забирает их оттуда.
– Кажется, я не наелся за ужином, – вдруг ни с того ни с сего заметил Фрэнк, растерянно моргая.
Глава 8
– Я не переношу его! – воскликнула Энн, когда мы уже собирались ложиться спать. – Он отвратителен! Он доведет бедную Лиз до нервного срыва!
Я стянул второй носок и аккуратно положил его в туфлю.
– Ты, пожалуй, права.
– Она просто очень хочет
– Может быть, она сама виновата? – заметил я. – Слишком много ему позволяет?
– А что она может сделать? – Энн расположилась перед зеркалом и взяла в руки расческу.
– Пусть оставит его.
– И куда она пойдет? – Энн начала злыми, резкими движениями расчесывать волосы. – У нее никого на свете не осталось. Ее родители умерли девять лет назад. Если мы с тобой когда-нибудь расстанемся, я смогу вернуться домой к маме с папой, по крайней мере на какое-то время. А ей некуда идти. Ее дом здесь, а эта свинья превращает его в ад.
– Понятно, – вздохнул я и лег в постель. – Интересно, она действительно знает, что он завел интрижку на заводе с...
Еще не высказав эту мысль до конца, я уже знал, каким будет ответ.
– Что он сделал? – очень медленно переспросила Энн.
Несколько секунд мы молча глядели друг на друга.
– Вот это здорово, – наконец выдохнула Энн. Преувеличенное спокойствие в ее голосе не могло меня обмануть. Именно так разговаривают женщины, когда их ярость достигает наивысшей точки.
Ситуация показалась мне забавной.
– Значит, она ничего не знает, – улыбнулся я, – а Фрэнк сказал, что жена в курсе событий. Тебе не кажется, что это похоже на мыльную оперу? С одной стороны, мы имеем жену, которая поедом ест мужа, а с другой – мужа-работягу, но гуляку и бабника. – Я укрылся прохладной простыней. – На твоем месте я бы ей ничего не говорил.
– Сказать ей? – удивилась Энн. – Что ты, я никогда бы не осмелилась. Такое известие ее убьет. – Энн зябко поежилась. – Ни за что на свете! Я даже боюсь подумать, что с ней будет, если она случайно узнает.
– Значит, она не узнает, – подвел я таким образом итог дискуссии о чужих проблемах.
Мы лежали молча. Я таращился на потолок, гадая, как пройдет ночь и явится ли ко мне снова женщина в черном. А мои мысли, словно отделившись от меня, робко и неуверенно бродили по дому, несмело заглядывая в каждый уголок, готовые пугливо отскочить и спрятаться при малейшем прикосновении к неведомому.
Но все было нормально. Я даже предположил, что способности, которыми наградил меня Фил, постепенно исчезают, осталось совсем немного, и я стану таким же, как раньше. Честно говоря, я почувствовал себя разочарованным и обманутым. Я даже попытался оживить в памяти испытанные мною ощущения, но ничего не получилось.