Отзвуки эха

Матесон Ричард

– Здравствуйте, – еле слышно прошептала она, глядя куда-то в сторону.

Я отпустил ручной тормоз и, убедившись, что дорога пуста, резко развернулся и поехал обратно. Не дождавшись ответа, я повторил:

– Как тебя зовут? Если не ошибаюсь, Дороти?

– Да. – Она говорила так тихо, что я скорее угадал, чем услышал, ее ответ.

Проехав несколько кварталов, я искоса взглянул на нее. Она выглядела очень хмурой и недовольной. Кажется, именно в этот момент меня кольнуло смутное недоброе предчувствие. И в душе появился непонятный дискомфорт. Мне

что-то определенно не нравилось, но я не мог понять, что именно.

– Как твоя фамилия? – не отставал я.

– Мюллер.

Я свернул на проспект и набрал скорость.

– Ты долго сидела с девочкой Элси?

– Нет.

Болтливость явно не была ее отличительной чертой. Это, конечно, хорошо, но... что-то с ней было не так. Я кашлянул и решил докопаться до истины.

– Скажи, а у тебя много свободного времени?

– Да.

– Я имею в виду, – заторопился я, – у тебя же школа, дом, еще всякие дела. Может быть, мама возражает против твоей работы?

– Нет.

В моем мозгу всплыло ощутимо и ясно: у нее нет матери. Не подумав как следует и не вполне осознавая, что говорю вслух, я спросил:

– Твоя мама умерла?

Она резко повернулась и изумленно уставилась на меня. Хотя при этом она не произнесла ни слова, я точно знал, что не ошибся. Я смущенно хмыкнул и отвел глаза.

– Мне Элси сказала, – сообщил я, отлично понимая, что Элси, скорее всего, никогда не интересовалась ее семьей.

– А-а... – По ее тону я так и не понял, поймала она меня на вранье или нет.

Она смотрела только на дорогу. Я тоже. Оставшийся путь мы проделали в молчании. А я все пытался разобраться в собственных ощущениях: почему мне так неуютно рядом с ней?

Вскоре мы подъехали к дому. Так же молча Дороти вышла из машины и направилась к крыльцу. У дверей она остановилась, ожидая, когда я подойду и впущу ее в дом. Я машинально отметил, что она очень маленького роста.

– Заходи. – Я старался казаться приветливым и беззаботным, но в душе крепло предчувствие чего-то ужасного. Оно еще более усилилось, когда я остановился рядом с Дороти. Что же происходит? А я так надеялся на спокойный вечер с Энн, когда можно позволить себе расслабиться и ни о чем не думать. И, как назло, тревоги и волнения нахлынули вновь, непонятные, на первый взгляд беспричинные и, должно быть, поэтому приводящие в бешенство.

Из комнаты Ричарда вышла Энн:

– Привет.

Губы Дороти сложились в механическую улыбку, не добавившую привлекательности ее бледному лицу, покрытому мелкими точками угрей.

– Ребенок спит, – сообщила Энн, – у тебя не будет с ним хлопот.

Дороти кивнула, а я внезапно почувствовал где-то внутри настоящий взрыв тревоги. Ощущение было коротким, но таким сильным, что у меня перехватило дыхание. Исчезло оно почти сразу же, оставив после себя только противную слабость.

– Я сейчас буду готова, – сообщила Энн и отправилась с расческой в ванную.

Не помню, что я ответил, да это и не важно. Я не мог отвести взгляд от Дороти, которая стояла у окна на том же самом месте, где

мне являлась женщина в черном. Я почувствовал уже знакомое напряжение в животе, вслед за тем тело охватила ставшая привычной дрожь. Пытаясь взять себя в руки, я нервно рассмеялся и не очень твердой рукой указал на книжные полки:

– Если захочешь почитать, не стесняйся, книги в твоем распоряжении.

Дороти молча стояла у окна. Пиджак застегнут на все пуговицы, руки глубоко в карманах. Она взглянула сначала на книги, потом на меня и поспешно отвела глаза.

– Сними пиджак, жарко, – гостеприимно предложил я.

Она молча кивнула.

Я разглядывал ее с искренним недоумением и никак не мог объяснить не покидавшее меня смутное, расплывчатое чувство тревоги.

– Телевизор там, – я снова подал голос, – включай, если хочешь.

Дороти хранила молчание.

Я отправился в кухню и налил себе воды. Ее вкус показался мне настолько отвратительным, что я сумел сделать только один глоток. Стиснув зубы, я посоветовал себе расслабиться и не паниковать. И преисполнился решимости во что бы то ни стало весело провести вечер и получить удовольствие. Даже если это меня убьет.

– Если проголодаешься, – я сделал еще одну попытку пообщаться с девочкой, – поищи что-нибудь в холодильнике.

В ответ ни звука.

В доме было тепло, и Дороти решила все-таки снять пиджак. Я невольно заметил, что у нее слишком тяжелая для ее возраста грудь. Правда, свободная шелковая блузка, мягкими складками спускающаяся на бедра, скрадывала ее полноту. Приблизившись, я машинально отметил, что ее иссиня-бледные щеки тронул едва заметный румянец. Волнуется?

Я вошел в ванную и посмотрел в зеркало через плечо укладывающей волосы Энн. Еще раз мысленно приказав себе расслабиться, я улыбнулся ее отражению. Поздравить себя было не с чем. Улыбка получилась кривой.

– Ты в порядке? – удивилась Энн.

– Конечно, а почему ты спрашиваешь?

– По-моему, ты какой-то взвинченный.

– Тебе показалось.

Я достал из внутреннего кармана расческу и начал сосредоточенно причесывать и без того безукоризненно лежащие волосы. Любопытно, заметила ли Энн, что моя рука с расческой слегка дрожит. Еще более интересно, догадывается ли она, что я всерьез обдумываю вопрос, не сошел ли я с ума.

– Кстати, Дороти, – спохватилась перед уходом Энн, – тебе придется закрыть входную дверь изнутри. Снаружи она не запирается.

Не могу описать ужасное чувство, буквально парализовавшее меня при звуке защелкнувшегося замка. На несколько секунд я застыл, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Ничего не заметившая Энн взяла меня за руку и потянула к машине. Нацепив на лицо вымученную улыбку, я двинулся следом.

– Я уже говорил, что ты сегодня изумительно выглядишь?

Комплимент оказался весьма кстати. Энн улыбнулась и одарила меня легким поцелуем. На секунду я прижал ее к себе, вдохнул тонкий, чуть горьковатый аромат духов и поклялся себе, что сумею остановить преследующую нас чертовщину. Хватит!