Отзвуки эха
Шрифт:
– Ты так хорошо пахнешь.
– Спасибо, милый.
Не удержавшись, я оглянулся на наш дом и сразу же увидел Дороти, которая наблюдала за нами через раздвинутые планки жалюзи.
– Милый, что с тобой?
Я рассмеялся, но, пожалуй, невесело. Мне было страшно.
– О чем ты? – упорно глядя в сторону, полюбопытствовал я.
– По-моему, ты нервничаешь!
– Милая, видишь, что со мной делает любовь. Неужели ты не поняла, что всему виной страсть... желание.
Энн слегка склонила голову:
– Даже
– Конечно, и не думай, что сможешь отвертеться, прикрываясь своим положением.
– Должна признать, – Энн приняла правила игры, – что ты самый сексуальный водитель из всех, которых я когда-нибудь нанимала.
Я довольно ухмыльнулся и повернул ключ зажигания. На повороте я еще раз оглянулся. Жалюзи уже были на месте. В моей душе что-то дрогнуло, и я почувствовал непреодолимое желание ударить по тормозам и со всех ног бежать обратно в дом. Уже в который раз посоветовав себе не пороть горячку и не совершать необдуманных поступков, я нажал вместо тормоза на газ, и машина резво рванулась вперед.
– Полегче, любезный, – улыбнулась Энн.
– В вашем присутствии, мадам, ноги меня не очень-то слушаются, – заявил я тоном профессионального слуги, искренне надеясь, что мне удалось скрыть владевшее мной смятение. Руки не дрожали только потому, что я мертвой хваткой вцепился в руль. Злость на самого себя оказалась плохой помощницей.
– Кстати, ты спросил у Дороти, сколько у нее свободного времени? – вспомнила Энн.
– Она совершенно свободна, может сидеть у нас хоть всю ночь, – сообщил я и пожалел, что не соврал. Надо было сказать, что нам придется вернуться к одиннадцати, нет, лучше – к десяти.
– Прекрасно, – воодушевилась Энн, – значит, мы можем наслаждаться жизнью, не глядя каждую минуту на часы.
– Я так рад, дорогая.
Видимо, что-то заставило Энн усомниться в моей правдивости. Я заметил ее пристальный взгляд, за которым последовал вопрос:
– В чем дело?
– Все в порядке, милая, – промямлил я. Если бы я мог объяснить, что со мной происходит, не употребляя слов «телепатия», «предчувствие», «ощущение»... Сознавая свою беспомощность, я снова почувствовал себя виноватым. – Просто... я думаю, не следует оставлять ее слишком долго в первый раз.
– Согласна. Мы вернемся к полуночи.
Полночь! Я только скрипнул зубами. Мне так хотелось вернуться домой немедленно и отправить странную девчонку подальше. Но это было по меньшей мере глупо.
Так я себе и сказал.
Мы решили отправиться в небольшой бар, недавно оборудованный на маяке Хемона-Бич. Там можно выпить, послушать музыку. К тому же он недалеко. В предвкушении приятного вечера Энн оживленно болтала.
– Дорогой, тебе плохо? – прервавшись на середине слова, спросила Энн.
Я действительно чувствовал себя отвратительно. Голова с каждой минутой болела все сильнее.
– Нет, – снова соврал я, – просто немного беспокоюсь, оставив Ричарда с
– Том, Элси уже пользовалась ее услугами и осталась довольна.
– Понимаю, но... – я пожал плечами и неуверенно улыбнулся, – мне бы хотелось быть уверенным.
– Дорогой, неужели ты думаешь, что мне хочется чего-то другого? Я устроила Элси допрос с пристрастием, а вечером разговаривала с отцом Дороти.
– Ее мать умерла? – зачем-то спросил я.
– Да, а откуда ты знаешь?
– Дороти сказала, – опять соврал я. По натуре я исключительно правдив, и необходимость врать совершенно выбивает меня из колеи. Мне очень хотелось сказать Энн все как есть. Ничего не кончилось, в моей несчастной голове продолжают мелькать обрывки мыслей и чувств других людей. И я совершенно не доверяю нашей няне. Но с другой стороны, я ничего не знал точно, ни в чем не был уверен, не мог предъявить никаких фактов. И вполне могло получиться, что я напрасно огорчу Энн и возведу напраслину на девочку, чья вина состоит всего лишь в избыточном весе. Разве я не ошибся относительно женщины в черном прошлой ночью?
Я во всем сомневался, и это сводило с ума. Ощущения невозможно подчинить логике. Вообще-то и прошлой ночью я не был так уж уверен в своей ошибке.
Энн еще продолжала рассказывать о Дороти, но я ее почти не слушал. Мысли метались между основательностью логических доводов и необъяснимостью чувств и эмоций, не давая покоя, заставляя мучительно искать выход из тупика.
Девочке всего пятнадцать, живет с отцом и восьмилетним братом. Ходит в школу, подрабатывает няней. Отец работает сварщиком на нашем заводе.
На первый взгляд ничего настораживающего. Но это не успокаивало. Мне не давало покоя смутное чувство, которое нельзя было выразить словами, неясная мысль, скрывающаяся за плотной завесой ее молчания. Неожиданно я вспомнил об Элси. Очень похожее чувство я впервые ощутил в ее присутствии. В нем было смутное беспокойство, безотчетный страх, неприязнь, переходящая в отвращение.
На какую-то долю секунды я почувствовал облегчение. Теперь ситуация поддавалась логическому объяснению. Так же как и Элси, Дороти была мне неприятна чисто физически. Это бывает. Не всегда мужчину тянет к женщине. Случается и наоборот.
– Теперь ты не сомневаешься? – Оказывается, Энн как раз закончила подробнейший отчет о Дороти.
– Нет, дорогая, – я заставил себя улыбнуться как можно беззаботнее, – сражен твоей безупречной логикой, сдаюсь под напором очевидных фактов и готов слушать музыку.
Энн засмеялась и придвинулась поближе ко мне.
А я сумел убедить самого себя, что мне не о чем беспокоиться.
Я был почти спокоен, когда мы припарковались у маяка, вошли, выбрали столик недалеко от оркестра, заказали напитки и окунулись в изысканный мир джазовых импровизаций. Исполняли пьесу под названием «Океан».