Овермун
Шрифт:
– О, Влад!
– "восхитилась" Карина, прижав руки к щекам.
– Неужели ты был тем самым "Тайным Поклонником", который подарил мне эти чудные кольца?
– и она снова едко заулыбалась, заметив, что Форс отвернулся попросить у официанта вина. Как только мужчина снова принялся изучать их "влюбленные" лица, с удовлетворением обнаружил, что девушка просто в восторге.
Влад задумался. Бриллиантовые кольца?.. О да, это был набор из пяти превосходных колец, прибереженный на подарок его девушке. Так вот куда он делся, когда настал ее день рождения!.. Ушел к этой мерзопакостной
– Ты достойна большего, Карррина...
– Как я счастлива это слышать!
Форс умиленно созерцал эту сцену, втайне гордясь своим сыном, который сумеет перетянуть на его сторону одного из влиятельнейших людей города - Виктора Акиллера.
– Кариночка, - обратился он, согретый этой мыслью, - моя... наша бесподобная! Скажи, пожалуйста, а к этому подарку прилагалась некая записочка?
Карину снова передернуло, вытянутое лицо Влада пошло красными пятнами, Алиса заинтересованно уставилась на подругу. Форс ждал ответа.
Помнила ли Акиллер о "некой записочке"? Несомненно. Как только она увидела розовую бумажку с предложением руки и сердца, овеянную ароматными духами и заботливо уложенную под среднее - самое красивое - кольцо, признала в косом почерке почерк ее партнера, она сначала ощутила полнейшее негодование. А потом дико расхохоталась, дьявольски сжигая записку на огне кухонной конфорки.
Влад тоже ее вспомнил. Записка предназначалась девушке, бесспорно более красивой и более доброжелательной, нежели эта язва Акиллер... О, как он ненавидел ее за эту мерзкую привычку ехидно подкалывать его, любимого!.. Жаль, что ему не дано было понять, что ее язвительность - это таки довольно эксклюзивное отношение. Больше Карина не обнаруживала такой неприязни и желания насмехаться ни к одному знакомому ей молодому человеку. Пусть даже худому и бледному, как круглый червь. Над Александром Печуриным она не потешалась так, как над этим "холодным аристократом" (не исключено, что в силу нежелания вспоминать вышеупомянутую личность).
– Какая записка?
– наивно спросила она.
– Я не получала никакой записки...
– и красноречиво поглядела на Владика, давая понять обратное.
– А о чем она была?
– О, мой сын сам когда-нибудь подробно перескажет тебе ее содержимое, - думая, что просчитался, сказал Форс.
– Я верно говорю, сынуля?
– и он строго и не менее красноречиво нежели Карина посмотрел на раскрасневшегося Влада.
– Верно, папа, - улыбнулся он, облегченно вздыхая (уж он-то знал о записке наверняка и повторять ошибки прошлых дней не собирался, надеясь пересказать содержимое послания лично своей возлюбленной).
Карина тоже вздохнула не без облегчения.
В который раз они совместно с Владиславом отсрочивали этот разговор. Влад требовал, чтобы Карина нашла себе бой-френда, Карина - чтобы Влад женился. Однако к согласию они долгое время не приходили (молодость все же штука вольная). И поэтому должны были выдумывать различные отговорки для терпеливого, но настойчивого Форса. Пожалуй, это была
Авторитет задумчиво помолчал. Дав знак прислуге, он обдумывал что-то, пока со стола не убрали всю посуду, кроме бокалов и большой бутыли вина. Наконец, когда молчание стало напряженным, он оторвал руку от подбородка и сказал:
– Чувства чувствами, однако я не только для милой беседы позвал тебя сюда, Карина. Пора бы и к делу перейти. Франсуа, будь добр...
– Стоящий рядом мужчина степенно подал ему какой-то сверток. Развернув его, Форс почти бросил перед Кариной красочный журнал.
– Объясни мне, драгоценная Карина Акиллер, каким образом ты попала под такой заголовок?
Прямо перед ее глазами снова лежал злосчастный журнал с душещипательной статьей. "Карина Акиллер покончила жизнь самоубийством?".
Похоже, "холодный аристократ" Владик торжествовал. Он, скрывая любопытство, чуть искоса глядел на статью и фотографию мокрой бледной девушки. И думал, что полезно иногда покупать журналы... Во всяком случае, прочти он статью раньше, появился бы серьезный повод позлорадствовать и закатить шумную пирушку, на которой ему уже никто не давал бы назойливые советы по организации, и никто не посмел бы еще хоть раз пошутить над его внешним видом. Однако он вовремя опомнился. Предмет описания этой весьма интересной статьи (к сожалению) сидел перед ним и все еще находил в себе силы язвить.
– Господин Форс, - Карина кашлянула, - я не имею ни малейшего понятия о девушке в этой статье.
На этот раз мужчина не был столь доверчив ее мнению.
– У этой девушки твое имя и твоя внешность, - сказал он.
Влад взял журнал в руки, с удовольствием рассматривая фотографию. Он пробормотал так, чтобы его услышала Акиллер:
– Эта безмятежность тебе к лицу.
Девушка не нашла в себе сил ответить ему. Наверное, из-за того, что Форс смотрел на нее в упор, ожидая объяснений.
– Вероятно, это другая девушка, очень похожая на меня, - ответила она.
– У нее даже волосы короче, нос больше и пальцы какие-то кривые...
– Как на тебя похожа!
– скрывая за журналом лицо, "невзначай" воскликнул Влад.
– Черты лица совпадают, что бы ты ни говорила, - строго произнес авторитет.
– Влад сказал, что двадцать шестого ты прибыла в город на подписание контракта с заводом "ПІВНІЧ".
– Чистая правда.
– А где ты была все эти три дня?
– Гостила в доме своего отца.
Упоминание об отце Акиллер заставил Форса умерить пыл. Его лицо смягчилось. Он откинулся на спинку кресла, отобрав у сына журнал. Вновь посмотрел на фотографию.
– Может быть, ты и права. В конце концов, сейчас ты не лежишь в морге под диагнозом "утопленница", а говоришь со мной. И довольно тепло... Однако тебе не стоит сомневаться, - он заговорил громче, - наличие пиара, конечно, - лучше его отсутствия. Тебе стоит, верь мне, стоит почаще светиться. Но не забывай и другую простую истину: плохая репутация может серьезно напортачить в твоем резюме, и как следствие - в отношение к тебе людей. Это, надеюсь, ясно?