Овертайм
Шрифт:
Эштон уверенными шагами направляется ко входу в частный госпиталь. И я плетусь за ним. Оказавшись внутри, я прошу девушку отвести нас к Эндрю. Мы следуем за ней по длинному, освещенному белыми светодиодными лампами коридору. Несколько раз сворачиваем то налево, то направо, блуждая по госпиталю и сталкиваясь с немногочисленными посетителями. И наконец проходим в конец коридора, где расположена палата для ВИП-гостей. Сквозь прозрачное окно палаты 324 вижу, как долбаный насильник спокойненько спит вместо того,
Открываю дверь и оказываюсь лицом к лицу с ублюдком. В палату вслед за нами входит медсестра. Она не закрывает за собой дверь, подходит к Эндрю и проверяет уровень лекарства в его капельнице.
Хочется снять этот пакет с жидкостью и подышать туда, чтобы вены Эндрю наполнялись воздухом. Но нет, сдохнуть от воздушной эмболии – слишком простое наказание для этого урода.
Девушка, которая прекрасно знает, зачем мы здесь, смотрит на нас с Эштоном и задает вопрос:
– Вы родственники?
– Ага, я – брат, – неожиданно произносит Эштон.
– Эндрю сейчас спит, вы можете подождать его здесь.
– А нельзя его разбудить? – интересуюсь я, и Эштон пихает меня локтем в бок.
Ауч. Больно.
Медсестра оставляет мой вопрос без ответа и молча выходит из палаты. Я закрываю за ней дверь и поворачиваюсь к Эштону, вскинув бровь.
– Брат?
– Что? Я ведь брат. Просто не этого ублюдка, – пожимает плечами Эштон, пока я усмехаюсь.
– К чему вообще эти разговоры, если медсестричка в доле?
– Для зрителей. – Эштон кивает головой в сторону прозрачного окна, напротив которого, обнявшись, сидит парочка.
Подхожу к окну и закрываю на нем жалюзи, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Затем осматриваю кусок собачьего дерьма в больничной рубашке с трубками во рту. И сжимаю руки в кулаки.
– Я не хочу его бить, пока он в отключке, – сквозь зубы произношу я.
Эштон встает передо мной, закрывая своим массивным телом обзор на Эндрю. Он скрещивает руки на груди и хрипло произносит:
– Возвращайся домой, к моей сестре. Я позвоню тебе, когда он придет в себя.
– Кажется, я и в самом деле сильно стукнулся головой, раз никак не могу вспомнить тот момент, когда согласился исполнять приказы, которые отдает твоя задница.
– Моя задница классная, но не настолько, чтобы отдавать приказы. Их отдает мой мозг, которого у тебя, кстати, нет, придурок. Сейчас ты должен был быть с моей сестрой.
– Я… Кхм… Эм… – Матерь божья! Мне будто пятнадцать и меня спалили за дрочкой. – Поработал над тем, чтобы она истратила все свои запасы энергии. Так что сейчас она крепко спит.
Неожиданно дверь позади нас открывается, и в палату входит Мэттью Кроуфорд.
– Отец?! – вскинув брови, восклицает Эштон.
Мы с ним стоим и таращимся на Мэттью, словно увидели призрака.
– А вы что
У меня вот к нему такой же вопрос.
Какого хрена он здесь делает?!
– Кем ты себя возомнил? – грубо произносит Эштон.
Кроуфорд пристально смотрит на своего сына, а затем переводит взгляд на меня.
– Мне повторить свой вопрос? – сурово интересуется Мэттью.
– Не твоего ума дело, – бросает ему Эштон.
Кроуфорд устало закрывает глаза и шумно выдыхает.
– Охранная компания, которую наняли Рекс и этот ублюдок, – показывает головой на Эндрю, – принадлежит мне. Так что я уже в курсе всего произошедшего. Выметайтесь, дальше я сделаю все сам.
– И что ты собираешься делать?
– Тебя это не касается, сын.
– Он чуть не изнасиловал Эбби!
– Я знаю! – рычит Кроуфорд. – Поверь, я сделаю все возможное, чтобы он больше никогда не вышел отсюда.
– Ты собираешься его убить? – вскидывает бровь Эштон.
– Нет. Я не собираюсь его убивать. Им займутся психиатры.
Мэттью открывает дверь в коридор и жестом показывает на выход.
Выругавшись, Эштон выходит из палаты и врезается в двух врачей, направляющихся в палату Эндрю.
Так, Кроуфорд собирается упрятать ублюдка в психушку?
Мы с Уильямсом переглядываемся и застываем в коридоре. На лицах обоих немой вопрос – какого хрена?!
Спустя пару минут из палаты выходит Мэттью. Он кидает на нас грозный взгляд, а затем направляется на выход. Эштон тут же срывается с места.
Быстрым шагом следую за ними, покидаю госпиталь и оказываюсь на парковке. Кроуфорд подходит к черному тонированному внедорожнику и открывает пассажирскую дверь, но Эштон вытягивает руку, закрывая ее обратно, и его грозный рев эхом проносится по пустой парковке.
– Какого хрена?!
Спасибо, мужик, что нашел в себе силы произнести это вслух за меня.
Кроуфорд медленно поворачивается к Эштону. Выражение его лица не выдает никаких эмоций. Абсолютно. Привычное дело. Словно каждый день Мэттью Кроуфорда заканчивается тем, что он отправляет людей в психиатрические лечебницы, где они начинают сходить с ума и убивают себя какой-нибудь скрепкой.
– Я ушел от вашей матери, но никогда не хотел бросать своих детей.
– Я тебе не святой отец, чтобы отпускать твои гребаные грехи, – злобно шипит Эштон.
– Ты имеешь полное право злиться на меня.
– Серьезно? Я в шоке.
– Так, я очень рад, что у вас в семье такая идиллия и все такое, но, может быть, перейдем к делу? – не выдерживаю я.
– Я никому не позволю обижать мою дочь. Это касается и тебя, Рид. Если с ее головы упадет хотя бы один волосок, то… все закончится для тебя не самым лучшим образом.