П 2

Калбанов Константин Георгиевич

Но сейчас, кроме кочевников, там есть оседлые жители, пусть и небольшие, но города с развитыми ремеслами. И половцы, кстати, не душат их на корню. Во всяком случае, пока. Наоборот, ведут торговлю и где-то даже оказывают поддержку. Собственно на это и был расчет Михаила, а не на силу. Тут одним только мечом не сладить. Хитрее нужно. Тоньше.

— Ну и как тебе остров, сотник? — поинтересовался подсевший к нему Еремей.

Что с того, что он холоп. Некоторые бояре вон тоже вроде как холопы княжьи. Тут с этим делом столько непонятного,

что поди еще разберись в хитросплетениях взаимоотношений русских. Ну или русичей. Хотя нет-нет, а у них у самих уже проскальзывает это самое, русские. Так может и не маяться дурью.

— Остров хорош. А что, есть на примете что-то получше? — отрываясь от миски с кашей, вздернул бровь Михаил.

— Есть иль нет, то без разницы. Град велено ставить здесь. Потому как Славутич нужно опять под руку брать. Пока-то половцы торговлю полностью не душат. И даже поселения на порогах не трогают. Только если какой отдельный хан чего учудит. Но тех кому хочется легкой поживы год от года все больше. Укорота на них никакой. И каждый град иль крепость по Славутичу особенно ценны. Так что, не позволит Всеволод тебе в ином месте строиться, — так же подступаясь к каше, произнес Еремей.

— Хочешь сказать, что волей великого князя, мы здесь обосновываемся?

— А ты думал вот так, запросто сами переяславские бояре такое решат? Так ить не крестьянская слобода, а сотня воев. А это не шутка.

— Н-да. Это если только мы сумеем вырваться из Царьграда, коли каждая собака будет ведать о том, что мы решили воспротивиться воле императора, — окончательно позабыв об ужине, горько усмехнулся Михаил.

— Не каждая собака. Судачить о том не велено. Так что, слухи о строящемся граде конечно ползут. Того не скрыть. Но ставить его будто бы станет князь Ростислав Всеволодович.

— Ну хоть так, — вновь берясь за ложку, произнес Романов.

Вот странное дело. Всегда полагал, что на Руси пользовались теми самыми русскими ложками. На поверку оказалось, ничего подобного. Они конечно деревянные, но не имеют ничего общего с расписными сувенирами из будущего. Вполне практичная форма, сопоставимая с обычной столовой ложкой, как по форме, так и по объему.

— Что остров? — подсаживаясь к нему, когда отошел Еремей, поинтересовался уже Гаврила.

— Судя по всему, в половодье уменьшается чуть не вдвое. Но это и хорошо. Нам больше пока без надобности. И леса строевого тут вполне хватит, чтобы сладить стены. Заодно расчистим подступы, чтобы негде было укрыться. А там и до лесов на той стороне доберемся.

— Значит по всему острову строевой лес?

— По всему, — подтвердил Михаил.

— А как тесно станет. По твоим планам, годков через десять нас тут чуть не вчетверо больше будет. А то и побыстрее управимся.

— Ничего. Постепенно начнем ставить у воды каменные башни, а там и стенами опояшемся по самой кромке. Постепенно поднимем уровень земли, чтобы вода впоследствии не прорвалась и не наделала бед. Не такой уж и малый град получится.

Вот насчет пахотной землицы придется еще выяснять. Не хотелось бы иметь поля вдалеке. Как и зависеть от завозного зерна.

После ужина, решил посидеть за письмом. Благо масляная лампа для личного пользования имеется, и писчие принадлежности всегда при нем. Вот так сидит вечерами пишет, черкает, замазывает воск на табличках. Рисует, первое, что на ум приходит. И тут оп-пачки. Эврика. «Изобрел» очередную классную штуку.

Правда сейчас он засел целенаправленно. Раньше как-то не задумывался над этим ввиду отсутствия делового леса. А тут побродил меж стройных стволов так и просящихся под распил. Да зачесал в затылке.

Память реципиента тут же подсказала, как тут получают доски. Н-да. Весьма экзотично и малоэффективно. С помощью клиньев раскалывают бревно вдоль. После чего половинки колют на дольки и только потом обтесывают топорами, да стругают рубанками, выравнивая поверхность. Стволы для этого соответственно берутся минимум в обхват. Иначе получатся не доски, а рейки. Они тоже используются, но уже для изготовления бочек, ведер, да кадок.

Словом, «изобретение» пилорамы было просто необходимо. Причем весь металл предстояло изготовить в старом Пограничном, и доставить сюда, чтобы собрать на месте и использовать по назначению. Ну и сразу же приметить место под пилораму.

— Не помешаю, сотник, — вновь подошел Гаврила.

— Присаживайся.

— Никак опять чего удумал?

— А тебе прям любопытно.

— Так оно завсегда интересно, чего ты опять там придумал. Глядючи на все это даже стал ловить себя на мысли, что руки начинают чесаться. Так и подмывает порой встать к верстаку.

— И что же останавливает?

— Ну-у, какие мои годы. Всегда знал, что никогда за соху не встану. Ан нет. Еще и нравиться где-то стало. Хотя и тяжко. Н-да. Так чего удумал-то.

— Водяную машину, чтобы доски пилить.

— А чего их пилить? Нешто не знаешь, как доски делаются?

— Нешто не знаешь, как косят траву и рожь, — в тон ему ответил Михаил.

— Ага. На косилку свою намекаешь. Ладно. Пусть так. Верю, сейчас удумаешь такое, что досками теми завалишь нас по маковку. Только зачем нам столько?

— Так сколько сил и времени сэкономим. Нам ведь до холодов град поставить нужно будет. И потом, если кругом окажется достаточно леса, глядишь еще и торговать ими станем.

— Товар-то не особо дорогой. На вещицах из твоей мастерской заработать получится куда больше, —мхмыкнув заметил Гаврила.

— Ничего. Зато его много будет.

Трое суток, что отсутствовали княжьи люди, прошли плодотворно. Разделив людей на четыре поисковые партии, Михаил отправил их по разным направлениям. И не зря. В плавнях удалось-таки обнаружить несколько возвышенностей, не подверженных затоплению. Во всяком случае, в этом году вода до них не добралась. А по словам Викулы, этой весной она была высокой.