Падь
Шрифт:
Вареники первым попробовал хозяин. Одобрительно кивнув, прожевал и слегка задумавшись, изрёк:
— Ты не только умеешь лечить, но и вкусно готовишь. Я даже боюсь спрашивать, откуда такие познания.
— Готовить, когда есть из чего, не так уж и сложно, — хмыкнула польщённая Наташа.
— Не скажи, — качнулся Герард в кресле. — У нас есть всё, но такого я не ел.
— Ели иное. И тоже не менее вкусное.
— Что ты ещё умеешь?
— Не скажу, — стрельнула она в него глазами, улыбаясь. Его слова приятно согрели душу. Как давно её никто не хвалил.
Говорили о погоде, урожае, предстоящей зиме.
Наташа,
Ирмгард слушал, наслаждаясь обществом отца и Ангела. Он осоловел от съеденного и выпитого, думал, как давно ему не было так хорошо и уютно. Откинувшись на подушки, он мужественно боролся со сном.
Девушка тихонько засмеялась, кивая на парня:
— Ваше сиятельство, вы не находите, что напрасно дали сыну выпить столько вина? Он ещё очень слаб, — чувствуя неловкость, она старательно выговаривала слова. Язык изменял своей хозяйке.
— Крепче будет спать, — отмахнулся Герард. — Ты вот скажи мне…
— Нет-нет, все разговоры завтра, — вполголоса запротестовала девушка. — Я совсем забыла, что мне с утра нужно к Фроське топать. Потом с отчётами разбираться. Всё, мне пора, господин граф. Спасибо за приятный вечер, — решительно встала. Неодолимо тянуло назад на стул. Устала. День выдался насыщенным на события и очень непростым.
Наташа вышла в тёмный коридор. Вокруг ни души. Так поздно? Ей показалось или горящих факелов на стенах стало больше?
— Идём, проведу, — прижался к ней Бригахбург, беря под руку. — Как бы с лестницы не скатилась.
Достигнув ступеней, он шагнул вниз, придерживая за руку неуверенно спускающуюся позади себя русинку, шепчущую:
— Я помню: лестница, купальня, рыба, кости. Ой!
Всё-таки она оступилась. На этой самой чёртовой лестнице. То ли зацепилась отклеенным носком балетки, то ли ноги совсем не держали.
Схватившись за шею повернувшегося поддержать её графа, приоткрытыми губами мазнула по его щеке. Изумлённо задохнулась от отрывистого мужского дыхания, обдавшего её лицо смесью запахов виноградного вина, пряностей и чего-то приятного, будоражащего и возбуждающего. Его губы, горячие и настойчивые, столкнувшись с её губами, не давали ни о чём думать. Широкая шершавая ладонь бережно касалась спины. Вторая, погрузившись в волосы на затылке, не позволяла отвернуть голову. Тело отзывалось на ласкающие прикосновения сильных рук, судорожно вздрагивало и устремлялось навстречу требовательным и жадным губам, опалявшим знойным дыханием шею. Чувства затапливали. Мысли путал ласкающий ухо шёпот:
— Таша…
Если раньше Герард балансировал на лезвии кинжала над пропастью, то теперь, сорвавшись, летел вниз, сознавая, что ему нужна только эта женщина. В груди разгорался пожар, а в руках трепетала иноземка — загадочная, непростая, непостижимая. От затылка по спине спускалась горячая волна, и его сиятельство блаженно замер в предвкушении. Прижав её напрягшееся тело ещё ближе к себе, он ждал её согласия, ждал её рук на своих плечах, ждал немого приглашения. Утопая в охватившем его страстном неконтролируемом желании обладать ею, услышал испуганный вскрик. Её руки взметнулись и впечатались в его грудь. Мужчина ослабил объятия.
Наташа отшатнулась от Бригахбурга. Теряя равновесие, успела ухватиться за перила. Господи, она совсем опьянела и потеряла стыд!
— Простите, — вырвалось поспешно,
Герард понимал, что нельзя настаивать, держать силой. Знал — будет только хуже. Не получив желаемой разрядки, напряжение внизу живота усилилось, полоснув тянущей болью, затылок сдавило словно тисками. Болезненно морщась, он перевёл дух:
— Идём, проведу, — видя, что русинка не тронулась с места и всё ещё держится за перила, вздохнул: — Не бойся. Я тебя не обижу.
Душно.
Девушка, подошла к окну, открывая его. Пахнуло прохладой и сыростью. На подоконнике проступил поднос с ужином. Стандартный незамысловатый набор блюд с кубком вина.
Лай собак привлёк внимание. Снова «монстрики» под окном. Помнят. Вниз полетело печенье.
— Ловите, голодающие!
Остальное давать Наташа не рискнула. Собак будет жалко, если отравятся.
Мешочек с золотыми надёжно повис на треноге за зеркалом.
— Таша!
Она проснулась внезапно. Рванувшись вперёд, села в кровати. Её звали?
Бешено колотилось сердце. Поверхностное дыхание, потное вздрагивающее тело, пересохший рот, жадно хватающий воздух.
Ночь. Уходящий за угол мутный диск луны насмехался над ней, роняя косой сизый отсвет на половицы. Поднявшийся ветер разогнал дождевые облака. В камине заунывно подвывало. За окном неистово лаяли собаки.
Поняв, что это был всего лишь сон, девушка обессилено упала навзничь. Ей никогда не снилось ничего… такого. Растерянная и дрожащая, она лежала с широко открытыми глазами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Тело горело, чувствуя будоражащие поглаживания сильных мужских пальцев на груди, ягодицах и… там. Влажные губы, сомкнувшись вокруг соска, осторожно его покусывали, доводя её до исступления.
Наташа коснулась пылающего лица, скользнула по прилипшему к телу платью. Сжав груди, окунулась в разгорающийся огонь накатывающего безудержного желания, содрогаясь от вырвавшегося протяжного стона. Тянущая боль тронула низ живота, стягивая мышцы наслаждением, приоткрывая губы навстречу мужским губам, чувствуя их хмельной винный привкус.
— Так и свихнуться недолго, — шумно выдохнула она, зарываясь лицом в сбитую подушку. Хотелось пить. Кувшин с кипячёной водой пришёлся бы кстати. Сходить что ли на кухню?
Приоткрыв дверь в коридор, девушка выглянула, всматриваясь в непроглядную тьму. Страшно.
Закрутив полотенце вокруг дверных ручек, задумалась: «Верёвка подошла бы лучше».
Снова распутывала цепочку из спутанных звеньев недавних событий. Рассказывая Бригахбургу свою версию, она неосмотрительно обвинила баронессу в вероломстве. А если та не при делах? Тогда кто? Как найти убийцу? Никаких зацепок! Лекарь убит. Гонец тоже. С кем он встречался у стен замка? Он свою миссию выполнил — обоз увёл, куда ему сказали, а вот убить графиню не получилось. А зачем её нужно было убивать в пути? Заполучить сундуки с добром? Это мизер по сравнению с тем, какое состояние она принесёт графству, оставаясь живой. И только когда она станет женой вице-графа, только тогда от неё выгодно избавиться, как и от Ирмгарда. И от графа.