Палитра души

Гусева Яна Вячеславовна

Мужчина рассмеялся, а затем продолжил:

— Я давно слежу за вашим творчеством, ждал ваши работы на каждой выставке. Особенно полюбилась мне девушка с каштановыми волосами.

— Ульяна…

— Да, картины с ней так и называются. Это ваша муза?

— Любовь.

— Любовь — это хорошо, это вдохновляет на большие успехи и великие поступки.

Мужчина замолчал, но лишь на секунду.

— В общем, Давид, я тут подумал и решил предложить вам обучение

в моей академии.

Давид сглотнул. Он с первой секунды понял, с кем говорит, ведь так давно мечтал попасть в академию «Симфония» к выдающемуся художнику.

— К тому же, наша победительница, Светочка Абрамова, отказалась от обучения.

— Как? — только и вымолвил Давид.

— История долгая. Может быть, встретимся сегодня в академии часиков в шесть?

Давид растерянно огляделся по сторонам.

— В шесть?

— Вам неудобно?

— Нет, нет, подходящее время!

— Тогда жду вас. Желательно с документами и портфолио. Буду рад видеть вас в наших кругах!

— Спасибо.

Сердце бешено застучало, ладони вспотели. Он бросил взгляд на электронные часы. Четырнадцать пятьдесят пять. Пять минут до отправления.

— Мне надо бежать! — крикнул он соседу.

— Ага, удачи! — ответил тот и улыбнулся. Солнышко осветило его огненные волосы, отчего Давид усмехнулся и махнул на прощание.

— А сумка?! — послышалось за спиной.

Исаев схватил сумку и пулей выскочил из вагона, растолкав всех вокруг и чуть не налетев на водонагреватель. Всё внутри пело и танцевало. Остаётся! Он остаётся!

Давид вызвал такси и поехал на такой родной сердцу адрес. Перрон и вокзал скрылись за поворотом. Машина мчалась по улицам Ручейска, а Давид любовался каждым деревцем, каждым зданием и каждой вывеской. Он остаётся дома, в родном сердцу городе, рядом с ней, в любимой академии, и плевать на всё остальное!

Когда мотор стих, Давид выскочил из салона и позвонил в домофон. Послышался удивлённый голос Димки, а потом дверь открылась.

Давид бежал, перепрыгивая ступеньки, и лестница казалась ему самой длинной на планете. Когда он поднялся на нужный этаж, то увидел её в салатовых шортиках и белой маечке. Она стояла на лестничной площадке в одних серых тапочках и непонимающе смотрела на него. В глазах застыли слёзы.

— Ульчик, Ульчик! Я остаюсь! Остаюсь! — закричал Давид и крепко прижал к себе Калинину.

— Как? — не могла поверить в услышанное девушка.

— За чаем расскажу, но сначала, — Давид заглянул ей в лицо, опустил взгляд на губы и поцеловал.

Эпилог

Ульяна и Давид сидели в любимом парке и любовались

зелёными деревьями, окутанными золотившимися лучами солнца. Парень рисовал её портрет с натуры и часто отвлекался, чтобы поцеловать. Теперь они приходили сюда каждый день, наслаждаясь последними свободными деньками. Давид официально поступил в местную академию, о которой мечтал с детства, и готовился к началу учебного года. В свободное время снимал свадьбы. Их в летний период было предостаточно.

Ульяна устроилась официанткой к Соньке, а в выходные дни вела блог, куда регулярно выкладывала заметки и рассказы. Люди оценили её творчество, активно подписывались и оставляли комментарии.

Но неизменно было одно. Каждый день ребята проводили время вместе, неважно утром, вечером или даже ночью. Бабушке пришлось смириться с выбором внучки, а родителям Давида закрыть глаза на поступок сына, ведь он так и не поехал в Колинск и предпочёл другой путь. Он всё также не брал у них денег, а ещё съехал в отдельную квартиру и планировал совмещать учёбу с фотосъёмками.

— А Светка всё-таки глупая, — сказала Ульяна, обнимая Давида.

— Леонид Викторович сказал, что она наотрез отказалась от места, потому что намылилась в Следбург. А ещё ему пришлось сделать выговор её дяде.

— Ещё бы, его уволить надо! Столько лет все победы присуждал племяшке и закрывал глаза на её проделки. Вот тебе и директор академии!

— Да ещё и своё родство скрывал.

— Чётко продуманный план, — усмехнулась Ульяна и добавила: — Я его и не видела у нас во дворе особо.

— Он вроде за городом живёт.

— Где коттеджные посёлки?

— Ага, шифруется.

— А ещё прикрыл Светку, когда эта стерва с камер стёрла, как портит твои картины.

— Да у него там везде дружки-помощники.

— Зато ты прославился!

Давид рассмеялся.

— Видосы до сих пор залетают. Художник добровольно исписывает свои картины! Вот такое современное искусство.

Девушка усмехнулась.

— Какая нам теперь разница на них?

Давид улыбнулся, покрутил кисточку между пальцев, обмакнул её в краску и нарисовал сердечко на щеке Ульяны.

— Я люблю тебя, как Айвазовский любил море.

Ульяна улыбнулась и посмотрела в его голубые глаза.

— Ты моё море, — прошептала она, — ты моё всё.

Парень наклонился и коснулся её губ. В тот миг время потеряло для них значение, а поцелуй показался воздухом, спасением и отрадой. Все заботы отошли на второй план, оставив влюблённых наслаждаться друг другом.