Память любви
Шрифт:
– Боишься остаться со мной наедине?
Маленький бесенок. Мегера. Он почувствовал, что ему становится труднее скрывать свою любовь, боль и желание.
Она и не подозревала, что ему пришлось пережить в этом году.
– Нет, я не боюсь тебя, – медленно произнес он, я боюсь за тебя. Ты такая хрупкая, болезненная.
– Бога ради! – прервала она его, облокачиваясь на спинку кресла и насмешливо глядя на него. – Давай не будем все превращать в боксерский поединок. У меня есть пара
– Тебе удастся сделать это только хитростью, малышка, – рассмеялся он. Она никогда не изменится.
Она будет такой же невыносимой до самой смерти.
– Это вызов? – спросила Ана и медленно пошла к нему, провокационно сверкая зелеными глазами.
Ей хотелось поиграть, хотелось огня, и веселье Лусио сменилось недоверием, когда она остановилась напротив него и дотронулась рукой до его бедра.
У Лусио остановилось дыхание. Тело стало горячим и напряженным. Он не мог пошевелиться, даже если бы постарался.
– Так что вы говорили, сеньор?
Ее руки были у него между ног.
– Ана! – воскликнул он, хватая ее за руку.
– Да, сеньор?
– Прекрати называть меня сеньором, Он поднял ее руку, поцеловал в ладонь, подавляя желание поцеловать каждый палец. Он был готов сделать то, о чем потом пожалеет.
– Может, прогуляемся или поиграем в карты?
– Ты ненавидишь карты.
– Я знаю, но тебе нравится. Как насчет покера на раздевание?
– Ана, тебе нужен покой, отдых.
Она усмехнулась.
Боже мой! Он скоро сойдет с ума.
Лусио отвернулся и потер виски. Расслабься, сказал он себе. Она просто играет. Ей хочется немного повеселиться.
О, да, она даже слишком веселится, ответил ему внутренний голос.
Внезапно Ана рассмеялась и взяла его за руки.
– Брось, Лусио, – прошептала она, вскидывая брови, – это же просто я.
– Этого-то я и боюсь.
Их глаза встретились, и Ана удивленно посмотрела на него, потом снова рассмеялась низким, хриплым смехом. Она прекрасно знала, о чем он думает, что чувствует, когда она прижимается к нему, трется об него, потому что чувствовала то же самое.
Ана отпустила его руки и направилась к красному лакированному бару. Он наблюдал за ней, сгорая от желания. Она обжигала его, причиняла ему боль.
И ей это нравилось.
– Ты помнишь, где у нас бар? – сказал он, стараясь успокоить дыхание.
Два года назад по просьбе Аны бар сделали зеркальным внутри и встроили галогенную лампу, освещавшую бар так, что он сверкал.
Она нерешительно остановилась перед выстроенными в ряд бутылками, графинами и хрустальными стаканами.
– Днем Мария показала мне дом, а потом я тут сама все осмотрела, но только сейчас поняла, что не знаю,
Он был так очарован ею, что ответил не сразу Он с наслаждением смотрел на ее волосы, обрамляющие нежный овал лица, прямую спину, изгиб бедер. Женщины были такими волнующими, особенно Анабелла.
Она взглянула на него поверх плеча.
– Что ты хочешь?
Тебя. Но он не сказал этого вслух. С ней он чувствовал в себе силы и желание жить.
– Красного вина.
Она уставилась на бутылки.
– Здесь нет красного вина.
– Оно внизу, в погребе. – Лусио заметил удивление в ее глазах. Когда они говорили о простых вещах, у него было время контролировать себя, концентрироваться на важном – например, на ее здоровье. – Ты не была в погребе?
– Нет, – она медленно закрыла дверцы бара. Это очень большой дом.
– Тут все сделано в соответствии с твоим вкусом.
– Правда? – Анабелла с удивлением взглянула на него. – А чем ты занимаешься? Откуда у тебя деньги, чтобы заплатить за все это? – спросила она, оглядываясь вокруг.
– У меня довольно успешно идет бизнес; А ты занимаешься продажей антиквариата.
Продажей антиквариата, мысленно повторила она.
– Странно. Я не чувствую этого… Мне это все не знакомо.
– Ты вспомнишь, Ана. Ты уже начинаешь.
Но в его голосе не было радости, и ее сердце упало.
– Мы были счастливы, Лусио?
Он молчал, и в какой-то момент Ана засомневалась в том, что именно он ответит, и занервничала.
Его губы скривились, а темные глаза загорелись, и она подумала, что он похож сейчас на ангела в огне.
– А что ты думаешь? – спросил он.
Она глубоко вздохнула. Лусио сгорает от страсти к ней. Он любит ее. Она была в этом уверена. Но между ними было что-то, беспокоящее ее – У нас оказался неудачный брак? – с трудом спросила она.
Он стиснул зубы. На его лице отразилась мука.
– Все было не так плохо.
– А когда было хорошо?
Он молчал, и его молчание пугало ее.
– Лусио, когда мы были счастливы? – снова спросила она.
Он посмотрел ей в глаза.
– Когда мы были в постели.
Его слова все еще крутились в ее голове, пока она переодевалась к позднему ужину, традиционному для ее страны.
Облачившись в красное шифоновое платье с черными цветами, она расчесала волосы, надела золотые серьги и немного подушила волосы за ушами, запястья и область за коленями.
Лусио ждал ее в холле. Они впервые ужинали вместе, и ей нравилось, как эффектно и романтично выглядела столовая, освещенная приглушенным светом свечей. Льющаяся из магнитофона музыка добавляла вечеру некоторую загадочность.