Пари для простаков
Шрифт:
Уоррен подсчитывал. Было сто возможных комбинаций — от 00 до 99. Фоллет ограничил число машин двадцатью. Похоже, шансы были на стороне Уоррена. Он решился:
— Ну что ж, давайте попробуем.
— Сто фунтов, — спокойно произнес Фоллет. — Если я выиграю, вы можете добавить их к моему вознаграждению. Идет?
Уоррен засопел носом и согласился:
— Идет.
Из динамика послышался голос Бена Брайена:
— Вызывает Риджент два. Наш подопечный собирается двигаться дальше. Прием.
Уоррен снял с крюка микрофон.
— Риджент один на связи, спасибо.
Динамик издал какой-то клекот и замолк. Уоррен ухмыльнулся и нажал на кнопку стартера.
— Ведите наблюдение, Джонни. Когда появится Спиринг, скажите.
Фоллет достал авторучку.
— Вы называйте мне номера, а я их буду записывать. Не беспокойтесь, я не прозеваю Спиринга.
Игра, предложенная Фоллетом, действительно немного скрашивала монотонную езду. Уоррен вел машину, то прибавляя, то сбавляя скорость, следуя указаниям Фоллета. Если б не новая игра, он бы вскоре начал клевать носом.
Уоррен называл номера, а Фоллет записывал их. Хотя внимание Фоллета было сосредоточено в основном на Спиринге, он, как заметил Уоррен, успевал бросать быстрый взгляд на встречную машину, проверяя правильность называемых номеров. Фоллет явно предпочитал не доверять никому. Когда число номеров достигло пятнадцати и ни один не повторился, Уоррен обрадовался, что его шансы выиграть сто фунтов сильно возросли, и игра показалась ему более увлекательной.
На восемнадцатом номере Фоллет вдруг сказал:
— Вот — пятый и восемнадцатый номера те же — тридцать один. Вы проиграли, Уоррен. Мое вознаграждение увеличивается на сто фунтов. — Он положил ручку обратно в карман. — Теорема доказана. Называется она — пари для простаков.
— Не понимаю, — сказал Уоррен.
Фоллет засмеялся.
— Это потому, что вы ничего не смыслите в математике. Вы думали, что если из ста комбинаций нужно выбрать только двадцать, то шансы на вашей стороне — пять к одному и что я — болван, раз предлагаю вам такое пари. На самом деле болваном были вы, так как шансы на самом деле в мою пользу — не меньше, чем семь к одному. Так что разбираться в математике иногда выгодно.
— Я все-таки не понимаю, — сказал Уоррен.
— Ну, смотрите. Если бы я держал пари на то, что совпадут двузначные числа, то действительно, я был бы болваном. Но я так не говорил. Я сказал: «если совпадут две последние цифры».
Уоррен нахмурился. Он по-прежнему не понимал, в чем дело, — математика всегда была его слабым местом. Фоллет продолжал:
— Это пари, которое выглядит заманчивым для простаков, но на самом деле выгодно для ловкачей, которые его предлагают. Покопайтесь в разных областях математики — особенно в теории вероятности — и вы найдете десятки таких вот задач, на которые всегда клюнет какой-нибудь растяпа.
— Ну, меня вы больше не поймаете, — сказал Уоррен.
Фоллет фыркнул.
— Хотите пари? Удивительно, как часто люди стремятся вновь попасться на крючок. Вот и Тоузьер тоже. На этой задачке он уже погорел и погорит еще на чем-нибудь. К тому времени, когда наше предприятие
Наконец, они добрались до Занджана. Фоллет сказал:
— Вижу джип. Мне кажется, он едет прямо, не останавливаясь. — Две минуты спустя он сказал: — Я потерял его.
С кряканьем и треском ожило радио, и сквозь шум, вызванный, видимо, магнитной бурей, послышалось:
— …повернул налево… отель… следуйте… поняли? Прием.
Фоллет нажал на кнопку.
— Спиринг повернул налево у отеля, и вы хотите, чтобы мы следовали за ним. Правильно, Энди? Прием.
— Правильно… быстрее… все.
Уоррен резко остановился. Фоллет сказал:
— Давайте, я сяду за руль. Вы устали.
— Хорошо, — сказал Уоррен, и они поменялись местами. Уоррен с удовольствием расправил плечи и потянулся. Он был за рулем уже целый день, и, кроме того, вести «лендровер» оказалось несколько труднее, чем легковой автомобиль. Они вернулись в Занджан и недалеко от отеля увидели дорогу, ведущую на запад. На повороте стоял указатель с надписью на фарси, в котором Уоррен ни черта не смыслил, и он развернул карту.
Дорога вела в сторону гор и постепенно становилась все извилистее и опасней. Фоллет вел машину быстрее, чем следовало, чтобы нагнать Тоузьера с Брайеном, и «лендровер» содрогался и подпрыгивал. Наконец, впереди показалось облако пыли.
— Это, должно быть, Энди, — сказал Фоллет. Через некоторое время он слегка сбавил скорость. — Да, это Энди. Я буду держаться от него на расстоянии. Неохота глотать пыль всю дорогу. Черт его знает, сколько еще ехать.
По мере того как они поднимались в горы, скорость падала. Дорога стала ужасной — костоломные рытвины и ухабы, поперечные промоины от ливневых потоков. Откосы становились все круче, повороты — все резче. Фоллет все время держался на самой низкой передаче, это и есть конек «лендровера». День клонился к вечеру.
Уоррен прикрепил карту к планшету, положил его к себе на колени и взглянул на компас. Все это время они ехали на запад, и, еще раз сверившись с картой, он объявил:
— Мы движемся к Курдистану.
Он знал, что это обычный маршрут торговцев опиумом, — из Ирана в Сирию и Иорданию, — и убедился, что не ошибся в своих расчетах.
Фоллет сделал еще один крутой поворот и выехал на один из немногих прямых участков дороги. Справа вздымалась голая скала. Слева был обрыв.
— Посмотрите-ка, — кивнул головой Фоллет в сторону долины.
Внизу, на дороге, пересекавшей долину и затем опять карабкавшейся наверх, было видно пронизанное лучами заходящего солнца пыльное облако красно-кирпичного цвета.
— Это Спиринг, — сказал Фоллет. — Энди еще на самом дне долины. Теперь, если мы видим Спиринга, он тоже может увидеть нас. Если он еще не сообразил, что мы его преследуем, то он либо слеп, либо мертвецки пьян.
— Что же нам делать? — мрачно заметил Уоррен. — У нас нет выбора.
— А что мы будем делать после захода солнца? Вы об этом подумали?