Пари для простаков
Шрифт:
— Не очень, — ответил Уоррен. — Мы прибыли из Джилана всего дня два назад.
Ахмед перевел его ответ отцу и сказал:
— Берите кофейную чашку правой рукой. Кофе горячий и сладкий, может быть, слишком сладкий на ваш вкус. Вы в первый раз в Курдистане?
Уоррен почел за лучшее говорить правду. Ложь могла быть опасной. Взяв чашку, он ответил:
— Мы были здесь несколько недель тому назад. Но нам не удалось найти того, что мы искали, поэтому мы решили сделать перерыв и вернулись в Тегеран, чтобы немного передохнуть.
— Да, —
— Я не снимаю фильм, — ответил Уоррен. — Мы — поисковая группа, которая определяет места для съемок в соответствии со сценарием. — Он выпил кофе, горячий, приторно сладкий и наполовину состоящий из кофейной гущи. Поставив чашку на поднос, он перевернул ее. Старый Шейх Фарваз одобрительно улыбнулся.
— Понятно, — сказал Ахмед. — Еще две чашки, пожалуйста. Отец просто счастлив, когда курдское гостеприимство находит отклик. — Он с видимым удовольствием выпил свой кофе. — А вы… э… э… руководитель группы, мистер Уоррен?
— Да. — Уоррен, следуя примеру Ахмеда, взял вторую чашку. — Энди — мистер Тоузьер — больше по технической части. Его интересуют углы съемки и все такое прочее. — Уоррен имел туманное представление о том, чем занимаются подобные группы, и очень старался не брякнуть какой-нибудь чепухи.
— Вас только двое?
— Нет, нас четверо и две машины. Но другая машина сломалась, и они застряли.
— Мы должны проявить гостеприимство и к ним. Скоро уже ночь.
Уоррен покачал головой:
— В этом нет никакой необходимости. Они могут разбить лагерь.
— Ну как хотите, — сказал Ахмед и повернулся к своему отцу.
Они, давясь, выпили еще по чашке кофе, после чего Шейх Фарваз встал и произнес целую тираду. Ахмед перевел ее коротко: — Отец приглашает вас переночевать в его доме.
Уоррен искоса посмотрел на Тоузьера. Тот еле заметно кивнул, и Уоррен сказал:
— Мы очень рады. Мне хотелось бы только взять в машине необходимые вещи — прибор для бритья и кое-какую мелочь.
— Я все принесу, — откликнулся Тоузьер.
— О, мистер Тоузьер, — сказал Ахмед с легкой укоризной, — а я-то думал, что вы потеряли дар речи. Он явно бравировал своим превосходным знанием английского.
Тоузьер ухмыльнулся:
— Я предпочитаю молчать, когда говорит начальство.
— Что ж, идите, но только после того, как уйдет отец, — таков обычай.
Шейх Фарваз поклонился и исчез в одной из дверей в глубине комнаты. Тоузьер вышел So двор. Он подошел к машине, открыл дверь, снял с крюка микрофон и небрежно перебросил его в хвост кузова, к вещам. Потом, обойдя машину и открыв багажник, он стал открывать свой чемодан и, нажав на кнопку микрофона, тихо сказал:
— Вызываю Риджент два; вызываю Риджент два.
Голос Фоллета из динамика оглушил его:
— Это Джонни. У вас все в порядке? Прием!
— Все будет в порядке, только потише. Мы остаемся на ночь. Будьте на приеме на всякий случай. Прием.
— Я не могу оставлять приемник включенным на всю ночь, — сказал Фоллет тихо. — Я посажу батареи. Прием.
— Тогда включайтесь каждый час на десять минут. Понятно? Прием!
— Понятно. Счастливо. Конец связи.
Тоузьер достал все, что могло понадобиться ему и Уоррену, затем спрятал микрофон. Когда он вернулся в дом, Уоррен и Ахмед оживленно болтали.
— Ахмед рассказывал мне, как он обучился английскому языку, — сказал Уоррен. — Он, оказывается, семнадцать лет жил в Англии.
— О, — сказал Тоузьер, — интересно. Как это случилось?
Ахмед сделал изящный жест рукой.
— Давайте поговорим об этом за выпивкой. Пойдемте, друзья.
Он провел их из дома через двор в другое помещение, где находились его апартаменты, обставленные в европейском стиле. Он открыл шкаф.
— Виски?
— Спасибо, — вежливо сказал Уоррен. — Вы очень любезны.
Ахмед разлил виски.
— Мой отец, конечно, этого не одобряет, но у себя я делаю, что хочу. — Он вручил стакан Уоррену. — Пророк выступал против алкоголя, но зачем богу разрешать нам производить его, если мы его никак не используем. — Он поднял бутылку, посмотрел на нее и игриво закончил: — Если это и грех, то самого высокого качества. Ваш стакан, мистер Тоузьер.
— Спасибо.
Налив себе весьма приличную порцию, Ахмед снова заговорил:
— Имейте в виду, что само слово «алкоголь» арабского происхождения. Должен сказать, что вкус к шотландскому виски я приобрел в Англии. Да, садитесь, джентльмены. Здесь вам, надеюсь, будет удобней, чем в доме моего отца.
— Как же вы попали в Англию? — с любопытством спросил Уоррен.
— Это длинная история, — начал Ахмед. — Что вы знаете о политических проблемах курдов?
— Абсолютно ничего. А вы, Энди?
— Я слышал о проблеме курдов, но в чем она состоит, толком не понял, — ответил Тоузьер.
Ахмед рассмеялся:
— Мы предпочитаем называть ее иранской проблемой, или иракской, или турецкой. Ибо мы, курды, существуем, но не считаем это проблемой. — Он сделал глоток виски. — В сорок шестом году на севере Ирана образовалась Курдская республика, которую поддерживали русские. Она просуществовала недолго, и ее лидеры — Мулла Мустафа Барзани и мой отец — нашли убежище в России. — Он постучал рукой по груди. — Но меня отец послал в Англию, где я и жил до шестьдесят третьего года. Мой отец — мудрый человек. Он не хотел, чтобы вся его семья была в России. Как вы, англичане, говорите: «Нельзя класть в одну корзину слишком много яиц». Вот он и послал меня в Англию, а моего старшего брата во Францию. Вот так.