Пари для простаков
Шрифт:
— Вот именно, черт возьми, — сказал Фоллет и, наклонившись, поднял с палубы форменную фуражку. Положив в нее четыре монеты, он повернулся к Уоррену.
— Выберите одну, Ник. Если она тысяча девятьсот шестидесятого года, мы идем в море, если нет — будем держаться у берега. — Он протянул фуражку Уоррену, который явно колебался. — Ну, посмотрите, — настойчиво продолжал он, — в данный момент, пока вы не выбрали монету, мы не знаем, куда мы двигаемся. Если мы не знаем, как же может это вычислить Делорм? А монеты дают нам наилучший шанс,
Уоррен протянул руку, взял из фуражки монету и положил ее на ладонь той стороной, где была дата выпуска. Тоузьер взглянул на нее:
— Тысяча девятьсот шестидесятый год, — сказал он со вздохом. — Значит, в море. Помоги нам, Боже!
Он крутанул штурвал, и нос «Ореста» стал разворачиваться в сторону запада.
4
Тоузьер оставил Уоррена и Фоллета на мостике и спустился в машинное отделение, чтобы проконсультироваться с Паркером. Тот с масленкой в руке разгуливал в опасной близости от движущихся стальных шатунов двигателя. Неподалеку находился и Хеллиер, стоявший у приемника машинного телеграфа.
Тоузьер кивком головы подозвал к себе Паркера.
— Можете на минуту выйти отсюда?
— Вообще-то рук здесь не хватает, но ненадолго можно. В чем дело?
— Ваш приятель Истмэн забаррикадировался в торпедном отсеке в трюме. Нужно его как-то извлечь оттуда.
Паркер нахмурился:
— Это довольно-таки трудно. Я там соорудил на всякий случай водонепроницаемую перегородку; если он за ней, то все — его оттуда не достанешь.
— Что же делать? Он заперся, и мы ни черта не можем сделать с этим проклятым героином.
— Пошли посмотрим, — коротко ответил Паркер.
Там они нашли Меткалфа, который сидел на корточках около узкого стального коридора, в конце которого была видна крепкая стальная дверь, плотно закрытая.
— Он за ней, — сказал Меткалф.
— С одной стороны ее можно попытаться открыть, но он ведь будет стрелять, и вы точно получите пулю в лоб. Здесь он не промахнется. — Тоузьер осмотрел коридор:
— Нет, благодарю. Здесь нет никакого укрытия.
— Дверь, кстати, пуленепробиваемая, — сказал Меткалф. — Я пару раз стрельнул в нее, но нашел, что из-за рикошета это опасно для меня, а не для него.
— Ты пытался с ним говорить?
— Да, но он либо не слышит, либо не хочет слышать.
— Ну что, Паркер?
— Сюда только один путь, — сказал Паркер, — через эту дверь.
— Значит, это помещение неприступно, — заключил Тоузьер.
Меткалф скорчил гримасу.
— Более того, — сказал он, — если он продержится до того, как этот корабль будет захвачен, он выиграет.
— Ты что-то нервничаешь по этому поводу. Делорм еще предстоит нас найти, и взять нас будет не так-то легко.
Меткалф круто повернулся к нему.
— Когда я взялся доставить товар
— А это плохо, — сказал Тоузьер.
— Но не самое худшее, — продолжал Меткалф. — Она пыталась всучить Фарвазу четыре сорокамиллиметровые пушки, но он ни за что не хотел их брать. Они, по его мнению, слишком быстро поглощают боеприпасы. Так что и они остались у нее. Если ей придет в голову установить одну из них на борту яхты, у нее есть для этого достаточно времени; все, что для этого нужно, — сталь и сварочный аппарат. Этого всего навалом на верфи.
— Ты думаешь, она может пойти на это?
— Эта сука не упустит никакой возможности, — с яростью проговорил Меткалф. — Напрасно вы отговорили меня от того, чтобы достать ее в Бейруте.
— И тогда мы потеряли бы героин. А нам обязательно нужно его ликвидировать. Нельзя допустить, чтобы он достался ей в руки.
— Будьте любезны, — Меткалф ткнул большим пальцем в сторону коридора, — откройте эту дверь.
— У меня есть идея, — сказал Паркер. — Может, его выкурить оттуда?
— То есть, вы имеете в виду затопить это помещение? — спросил Тоузьер. — А можно это сделать?
— Нет, не затопить, — сказал Паркер. Он задрал голову и посмотрел наверх. — Как раз над нами на палубе якорная лебедка. Она приводится в движение паром от котла. Я думаю, можно сделать отвод и провести его сюда.
— Ну и что дальше?
— А дальше вот что. Здесь есть система дезинфекции судна — для уничтожения крыс. Газовая труба идет по всем помещениям, и я думаю, что на отрезке, который проходит там, кран открыт. Я найду другой конец этой трубы и соединю с ним мой отвод. Немножко горячего пара — и Истмэн выскочит оттуда, как ошпаренный кот.
— У вас замечательные идеи, — заметил Меткалф, — и вполне гуманные к тому же. Сколько па это потребуется времени?
— Не знаю, может, час, может, два. Все зависит от того, что я обнаружу наверху.
— Давайте, действуйте, — сказал Меткалф.
5
Джамиль Хасан был человеком пунктуальным, но, к сожалению, бюрократизм и местничество в том учреждении, где он работал, были неодолимы, и к свежим новостям он доступа практически не имел. Только потому, что ему пришло в голову выпить чашечку кофе, ему удалось кое-что услышать.
По пути, проходя мимо столика дежурного офицера, он машинально спросил:
— Что нового?
— Ничего особенного, сэр. Правда, пришло одно донесение. О стрельбе на судне, которое вышло с верфи Эль-гамхурия.
Молодой полицейский, сидевший неподалеку и что-то писавший, навострил уши. Офицер продолжал: — К тому моменту, как мы смогли послать туда человека, судно было уже за пределами наших территориальных вод, и мы ничего уже не могли поделать.
Молодой полицейский вскочил на ноги.