Пари
Шрифт:
– Погоди… – пыталась еще сопротивляться та, подобно паруснику застигнутая бурей викторовой страсти.
Она уже начала поддаваться огненному шквалу поцелуев и ласк, и вскоре, раздетая почти донага Виктором, вместе с ним упала на широкое ложе.
– Слушай, Валентина… – Виктор с дымящейся сигаретой сидел, в кровати, опершись на подушку.
– Я всегда настораживаюсь, когда ты начинаешь так говорить, – перебила его Вершинина.
Ее голова лежала на руке
– И что же тебя настораживает?
– Опять начнешь говорить о женитьбе, то да се…
– Почему бы нет?
– Прикури мне сигарету, – она повернулась на бок и провела ладонью по его мощной, покрытой золотистыми волосами груди, расслабленному животу… – зачем тебе это нужно?
Виктор положил тлеющую сигарету в пепельницу и, достав из пачки с верблюдом новую, щелкнул зажигалкой.
– Держи, – он протянул сигарету Валентине, и встал с постели, – схожу за вином.
– Хочешь напоить меня, а потом беззащитную маленькую, переставшую сопротивляться девушку потащишь под венец, да? – хитро сощурила она глаза.
– Именно так, – хохотнул Виктор уже в дверях, виляя голым задом.
Вскоре он вернулся, держа откупоренную бутылку и два фужера.
– За что будем пить? – спросила Валентина, принимая наполненный фужер.
– Ну-у, за то, чтобы наш брак из виртуального стал наконец-то реальным, – Виктор многозначительно посмотрел на Валандру, которая услышав слово «брак» поморщилась, а потом насмешливо сказала.
– Разве может словом называться что-нибудь стоящее? Еще Шамфор сказал: «Сперва любовь, потом брак, сперва пламя, потом дым».
– К черту твоих моралистов, – с шутливым раздражением произнес Романов, – этих старых пердунов.
– Ничего подобного, Шамфор не дожил и до пятидесяти пяти, – нахмурилась Валентина.
– Что же ему помешало – несварение желудка? – довольно цинично сострил Виктор.
– Очень смешно! – обижено возмутилась Вершинина, – между прочим, Шамфор, занимаясь литературной деятельностью, тесно сошелся с энциклопедистами и…
– Только мы с тобой никак не сойдемся. – насмешливо перебил Валандру Виктор.
– Кто о чем, а лысый – о расческе, – поддела Вершинина своего любовника, – ну так вот, этакий ты невоспитанный мальчишка, Шамфор был «на ура» принят в высшем французском обществе, но, будучи настоящем демократом и, вообще, человеком независимым, приветствовал Великую Французскую революцию и сам сражался…
– А революция сделала ему «козью морду», – опять перебив Валентину, догадливо произнес Романов.
– Вот именно. Шамфор не принял якобинского террора и был арестован как «враг народа». – пылко продолжала свой несвоевременный по мнению Виктора рассказ Валандра.
– Знакомая формулировочка – «враг народа», – язвительно
Ему наскучило держать полный фужер в неприкосновенном состоянии.
– Валь, может выпьем сначала? – взмолился он.
– Подожди, это еще не все. Шамфора бросили в тюрьму, и он, не дожидаясь якобинской расправы, нанес себе несколько тяжелых ран и скончался. А ты говоришь, пердуны! – укоризненно пристыдила нетерпеливого Виктора Григорьевича Валентина Андреевна.
– Ну, давай выпьем за твоего Шамфора, – смягчился тот, – за упокой его мятежной и благородной души!
С шутливой торжественностью Романов поднял бокал.
– Опять смеешься! Вот поэтому-то я за тебя замуж и не иду. С тобой же нельзя ни о чем серьезно разговаривать!
– Можно, но только о священных узах брака, – осушив фужер, Виктор забрался под одеяло.
– Ой, какой ты холодный! – шутливо отпихиваясь от него, воскликнула Валандра.
– И голодный тоже, – Виктор притянул к себе Валентину.
Его руки заскользили по ее телу, в котором в ответ на эту пылкую, умелую ласку мгновенно родилось желание.
Пронзительная жалоба телефона повергла раззадоренных любовников в отчаяние.
– Слушаю, – как можно серьезнее и тверже произнесла Валентина Андреевна, в то время как Виктор кончиком языка изучал соблазнительную ложбинку между ее грудями, – ты, Алискер?
– Я, кому ж еще быть? Докладываю: минуту назад в дом вошел, кто бы вы думали? – Зотов, собственной персоной. Приехал на «мерсе».
– Интересно, – напряглась Валандра, легонько отстраняя Виктора и садясь в кровати, – значит, муженек – на выход, Зотов – на вход.
– Полагаете, они с Чебаковой-мамашей – любовники? – как будто что-то прикидывая в уме, медленно проговорил Мамедов.
– Я этого не сказала, но вполне возможно… – на этот раз призадумалась Вершинина, – Вадим тебе случайно не звонил? Что-то он со мной на связь больше не выходит.
– Да он здесь, Валентина Андреевна, приехал. Кстати, просил меня вам передать, что Чебаков из конторы в ближайшие после его звонка вам полчаса никуда не выходил. Какие будут дальнейшие распоряжения?
– Не спускайте глаз с дома Чебаковых. Обо всем докладывайте мне. Это все.
– Тогда отбой?
– Отбой, – Вершинина положила трубку на тумбочку.
– Чебаков… – протянул Виктор, – это который гендиректор «Жилстройиндустрии»?
– Он. Ты что, знаешь его?
– Продает гэсээм через биржу, – он заложил обе руки за голову и сладко потянулся, – он что, в чем-нибудь провинился?
– Да нет, просто мы проверяем его семейку, – она встала и накинула халат.
– Ты куда? – с недоумением спросил Виктор.
– Жрать хочу, как слон. Пошли, разберемся с твоими покупками.