Пари

Никольская Наталья

– Так, записывай или запоминай, – Валентина Андреевна знала о способности Мамедова с одного раза запоминать большие куски любого текста, впервые услышанного или прочитанного, даже если он был на иностранном языке, – во-первых, разузнай все о Федорове: родственники, друзья, работа, женщины, хобби, ну, сам знаешь.

– Хорошо, узнаем.

– Во-вторых, – продолжала Вершинина, – то же самое о Трифонове и в-третьих – отношения между Трифоновым и Федоровым, как часто встречались, общие знакомые ну и так далее и в-четвертых, свяжись с Силантьевым, выясни факты по

делу. Можешь взять машину и одного-двух ребят. Если нужны деньги на расходы, возьми в сейфе, только не забудь оформить все. И держи меня в курсе. Все понял?

– У нас в роду все понятливые, – весело ответил Алискер, обрадованный возможностью проявить свои неординарные способности.

– Вечером доложишь все, что успеете узнать, – отдала последнее ЦУ Валандра.

ГЛАВА ВТОРАЯ

* * *

Алискер был, как говориться, парень с огоньком, но действовал без излишней спешки и нервозности. Ему незачем было создавать вокруг себя тот обманчивый ажиотаж, который зачастую искусственно создается нерадивыми или ленивыми служащими, дабы выглядеть в глазах начальства сообразительными и расторопными работниками.

Он не влетал в дежурку как шаровая молния, испепеляя сослуживцев лихорадочно горящим взором, и не понуждал их к действию громогласными командами, восклицаниями и окриками. Строгие берега полученного им воспитания направляли и усмиряли бурлящий поток его восточного темперамента, задавая ему приемлемое цивильное русло.

Ко всему прочему, членам вершининской команды не нужно было дважды повторять одно и то же, они все схватывали на лету, хотя у каждого были свои недостатки. Что касается последних, все они с лихвой перекрывались профессиональными достоинствами ребят, их энергией и сообразительностью.

– Ну ты и жрать! – фамильярно обратился Алискер к Бодыреву, увидев пустой поднос.

– Я один что ли? – обиженно отозвался тот, – мне, чай, братва помогла, – Сергей кивнул в сторону Ганке и Антонова-младшего.

Те дружно загоготали.

– Ладно, шутки – в сторону, – настраивая всех на серьезный лад, твердо произнес Мамедов, – Вершинина дала задание. Ты, обжора, он посмотрел на Болдырева, – остаешься здесь за старшего, все остальные – по коням, расскажу в машине.

На улице по-прежнему валил мокрый снег. Перемолотый шинами автомобилей, он превращался в грязно-бурую чавкающую жижу. «Дворники» кайзеровской «Волги» работали на полную катушку, но подмерзающий на них снег не давал их резинкам плотно прилегать к стеклу, и Алискеру приходилось время от времени останавливать машину и оббивать ледяную коросту.

Каждый раз он возвращался в машину, браня (вполне цензурно) «не поймешь на что похожую» февральскую погоду.

Его кашемировое пальто жадно впитывало в себя быстро таявший снег.

– Ни в какую химчистку ходить не надо – в очередной раз пошутил он, садясь за руль.

Оставив Валентин Валентиныча с Николаем у дома Федорова опрашивать соседей, Алискер отправился к парку, на территории которого располагался спортивный

комплекс, где тренировались теннисисты. Узнав у вахтерши, где найти тренера, у которого занимался Федоров, Мамедов прошел узким коридором к указанной двери и постучал.

– Да-да, войдите, – отозвался из-за двери рыхлый тенор.

– Здравствуйте, вы Фадеев?

Он посмотрел на круглолицего кучерявого мужичка в спортивном костюме, вперившего в него свои плутоватые голубые глазки.

Тот сидел в кресле, обитом потертым гобеленом, зажав между пухлых ляжек теннисную ракетку, на которую от натягивал струны. В одном из отверстий на ободе ракетки торчало шило с красной рукояткой. Фадеев неохотно оторвался от работы, но то ли в силу привычки, то ли в силу добродушия растекся в масляной улыбке.

– Ну, положим, я, что дальше?…

– Да вы не пугайтесь, дорогой, я не из милиции, – успокаивающе улыбнулся Алискер.

– А чего мне бояться, – Фадеев поднял свои бесцветные брови.

– Вот я и говорю, – Алискер шагнул в тренерскую, – зачем бояться. Мне просто нужно с вами поговорить.

– А кто вы, собственно, такой? – Фадеев стер пот со лба, видно, работа, которой он занимался, отнимала много физических сил.

– Собственно говоря, я ответственный секретарь службы безопасности фирмы «Кайзер».

– Звучит солидно, – причмокнул губами толстяк, – и что же вы хотите?

– Да я уже пять минут пытаюсь вам объяснить – мне нужно с вами поговорить, а если быть более точным, задать вам несколько вопросов.

– Я вас слушаю, – Фадеев отложил ракетку в сторону, только покороче, мне через пятнадцать минут нужно быть на корте.

– Спасибо, дорогой, Владимир Петрович, я вас не задержу. Скажите, Дмитрий Федоров у вас занимается?

– Предположим, что дальше? – насторожился Фадеев.

Алискер внутренне поморщился, но продолжал:

– Когда вы видели его последний раз?

– А что, с ним что-нибудь случилось? – вопросом на вопрос ответил Фадеев.

– Владимир Петрович, я готов ответить на все ваши вопросы, но только после того, как вы ответите на мои, иначе мы не уложимся в пятнадцать минут, из которых у меня осталось уже четырнадцать. Итак, когда вы видели Диму последний раз?

– Вчера, на тренировке, – без особой охоты ответил Фадеев.

– Во сколько началась тренировка?

– В пять часов.

– Значит, в семнадцать? – уточнил Мамедов.

– Значит, в семнадцать.

– Когда тренировка закончилась?

– Через два часа, в семь.

– Федоров был все эти два часа не корте?

– Обычно ребята отходят, кто – попить, кто – наоборот – в туалет, кому-то нужно позвонить, – Фадеев смешно дергал руками, сопровождая неуклюжими жестами свою речь, – а вообще-то надолго никто не отлучается, скоро у нас зональное первенство России.

Как он мог с такими руками играть в теннис, или сразу стал тренером? – подумал Алискер, глядя на мясистые культяпые пальцы Владимира Петровича, – хотя, вон у Болдырева пальцы не лучше, а двигатель он с закрытыми глазами разберет и соберет.