Пари
Шрифт:
– Вчера тренировка закончилась минут двадцать восьмого, мы приняли душ, переоделись и где-то в районе восьми были уже у моего дома.
– Он собирался сразу поехать домой? – Мамедов не сводил со Шнейдера своих черных внимательных глаз.
– Нет, он сказал, что у него какая-то встреча в кафе «Ретро», на Буденовской.
– А с кем, он вам не сказал?
– Нет.
– У него была девушка?
– Да, Света Чебакова.
– Они давно познакомились?
– Месяца три назад.
– У них были
– Я не знаю, собирались ли они пожениться, но Светка хотела с ним ехать в Швецию, Диму пригласили туда тренироваться.
Мамедов немного помолчал, обдумывая следующий вопрос.
– Вы не заметили в последнее время чего-нибудь необычного в поведении вашего друга, вы ведь были друзьями?
Теперь задумался Шнейдер.
– Он какой-то дерганый стал, что ли. Я думаю, это из-за того, что Светка со своим бывшим хахалем на Канары умотала. Димка не смог поехать, у нас ответственные соревнования на носу, вот он и маялся. Понятно, что она там не кока-колу с ухажером пить собирается.
– Вы знаете адрес Чебаковой?
– Лицейская, пятьдесят четыре, квартира двенадцать. Могу и телефон дать.
– Это было бы замечательно, – сказал Алискер, вынимая записную книжку и авторучку.
– Двадцать четыре, семьдесят один, сорок два.
– Спасибо. Вы считаете, что нелады с Чебаковой были единственной причиной нервозности и плохого настроения Федорова?
– О других причинах, если они и были, я не знаю. Хотя в последнее время у него и в игре были сбои, – Рудольф поднялся с дивана, – вы извините, мне нужно на тренировку собираться.
– Я вас подвезу, у меня внизу машина, – любезно предложил Алискер, – Светлана Чебакова живет одна?
– Нет, с родителями, папаша ее – крутой бизнесмен, а мать – домохозяйка.
– У Димы было много друзей?
– Знакомых было много, а из друзей, пожалуй, только Андрей Зернов, они в одном классе учились. Димка и меня с ним познакомил.
– А чем занимается Андрей?
– Он в этом году заканчивает экономический.
– Спасибо, Рудольф, собирайтесь, я подожду вас в машине.
Мамедов запустил двигатель, набрал номер конторы и, дождавшись соединения, снял трубку.
– Товарищ майор, лейтенант Мамедов на проводе. Разрешите доложить обстановку?
– Кончай хохмить, Алискер, – улыбнулась Вершинина, – что у тебя?
– Ганке с Антоном-младшим я оставил опрашивать соседей Федорова. Я поговорил с его тренером и одним из спортсменов, которые с ним тренируются, сейчас снова еду в спортзал.
– Когда освободишься?
– Думаю, часа через полтора-два.
– Ты обедал?
– Конечно, – уверенно соврал Алискер.
– Ты уверен? – засомневалась Вершинина.
– Хотите, я перечислю все блюда, которые мне подавали? – весело спросил Мамедов.
– Ладно, гурман, отбой.
– До вечера,
Через пять минут они с Рудольфом уже ехали на тренировку.
Сочные удары ракеток по мячу сливались в один вибрирующий гул, втягиваясь, как воронкой, тишиной огромного теннисного зала. Миновав тяжелые темно-синие кулисы, которые отгораживали корты от остального пространства зала, Мамедов увидел играющих теннисистов.
На первом корте разыгрывалась подача, на втором – шла борьба у сетки, на третьем шла микстовая партия.
– Вы уже здесь? – Мамедов узнал голос Фадеева.
Тот, с сумкой через плечо и с полдюжиной ракеток подмышкой, подошел к нему сзади.
– Рома, резче удар должен быть, резче, – крикнул он одному из игроков.
Мамедов посмотрел на парня, которому адресовалось замечание. На скуластом лице Ромы застыло напряженное выражение, маленькие черные глазки горели каким-то недобрым огнем, ноздри мясистого носа раздувались как у норовистого жеребца, рот был приоткрыт, нижняя губа – выпячена.
– Блин, – ругнулся он, пульнув очередной мяч в сетку и вытирая потную ладонь о тренировочные штаны.
Засунув пальцы правой руки за воротничок синей футболки, он сделал движение головой в духе восточных танцовщиц, только не вправо-влево, а вперед-назад. Потом подобрал мячи, один из них сунул в карман штанов, и, сутулясь, подпрыгивающей походкой пошел на подачу.
– Это Сулейманов? – Мамедов кивнул в сторону Романа.
– Он самый. Тяжеловато мне порой с ним приходится, – вздохнул Фадеев, – талантливый, но невыдержанный, да к тому же лентяй приличный.
– Он скоро освободится?
– Роман, – крикнул вместо ответа Фадеев, – гейм доигрывайте и – сюда.
Сулейманов, застыв посреди корта с мячом в руке, вопросительно посмотрел на тренера.
– Что непонятного, я сказал, доигрывай.
Роман пожал плечами и снова вступил в игру. Худой и мускулистый, он легко передвигался по корту, ловко приседая перед низким мячом и, мощно отталкиваясь, прыгал за высоким. Наконец, обведя по линии вышедшего к сетке соперника, он выиграл гейм.
– Вызывали? – Сулейманов развинченной походкой подошел к лавке, где его поджидали Мамедов с Фадеевым.
– Брось паясничать, Роман, человек с тобой поговорить хочет, – Владимир Петрович кивнул в сторону Мамедова, – познакомься, это Алискер Мамедов.
Роман протянул руку.
– Сулейманов.
– Ну, я вас оставлю, вы поговорите спокойно, – сказал Фадеев и, собрав свою амуницию, направился к кортам.
– Я вас слушаю, – Сулейманов стоял переминаясь с ноги на ногу.
– Да ты садись, Роман, я надолго тебя от тренировки не оторву, но, как говориться, в ногах правды нет. Ты уже, наверное, знаешь, что произошло?