Печать Древних

Johann Walcvur

— Честью было сражаться с вами, аквилифер тиль Вамме, — произнёс Энард, проезжая верхом мимо.

— Ещё насражаемся, — вдогонку сказала Сенетра.

Из-за холма показались чёрные отряды проклятых — они стремительно приближались, ловко обходя и перепрыгивая через разбросанные по пустоши остатки заборов огородов и крупные булыжники. Всадники галопом и с тяжёлым хрипом коней пустились в атаку, с поднятым штандартом их обгонял Энард. Враги не замедлили бег, засвистели клинки, и местность наполнили жалобное лошадиное ржание и крики умирающих солдат.

***

Антониан припал к стене возле

ступенек, ведущих наверх, куда рвались когорты толкающихся и еле державшихся на ногах лучников. На площади наконец выстроилась центурия, стража и наёмники разбредались по улицам, воздвигая из мусора, повозок, ставней и дверей новые баррикады. Из горящей разрушенной арки ворот побежали солдаты, только что атаковавшие предместья — в бег их поверг еле двигающийся дракон, так и не уничтоженный «божественным» огнём.

— Это наша последняя битва! — закричал Анахет, строя центурии на площади. — Отдадим дань кровавым богам!

Из арки выбежали лучницы, покрытые древесным доспехом. Запели стрелы, центурия рухнула, и в город ворвались, словно яростная река, войска проклятых. Первый ряд центурии словно попал в мясорубку — с невероятной силой мёртвые насаживали на пики тела и разрубали их пополам. Антониану стало дурно, он схватился за шею, но выплёскивать из себя было нечего. Сандрия, ругаясь, схватила его за плечо и потащила подальше от остатков ворот.

— Капитан! — крикнул юноша, очнувшись и заметив всадника в причудливом оперенном шлеме. — Уводи, ради Владычицы, солдат! Здесь как на скотобойне!

Терамин оглянулся, растеряно кивнул, перо легло ему на лицо, и усатый капитан отшвырнул парадный шлем, отцепляя от пояса сигнальный рог. Вокруг него собрались стражники, он повёл коня по улице вглубь города.

— Проклятие, — пробурчал Антониан, проталкиваясь через солдат.

Над аркой ворот пролетела, расправив нетопыринные крылья, демоница. Несколько домов вспыхнули, словно сухие стога сена. Волна энергии накрыла Каменную улицу и сбила защитников с ног. Сандрия вскочила первая, подтянула стонущего брата.

— Тебе нужно укрыться, — прохрипел Антониан. — Сандрия, ты меня слышишь?

— Ты без меня тут подохнешь, Антониан! — крикнула она. — А я не котёнок…

Взрыв заглушил её последние слова, горящие доски разлетелись по округе, и Антониан, обняв сестру и заслоняя её от острых деревяшек, повалился на тёплый камень дороги. Их не затоптали лишь потому, что бежать уже было некому. Антониан прикрыл Сандрии рот рукой и прижался к ней, увидев рядом пепельные сапоги проклятого. Те, кто стонал или подавал хоть какие-то признаки жизни, умирали, только враг настигал их.

Комок ужаса пожрал все мысли Антониана, он лишь испуганно вглядывался в огромные от страха глаза Сандрии, её рот под его рукой сомкнулся так, что ладонь не чувствовала губ. «Что делать?» — судорожно ворвался вопрос в голову юноши, но тот боялся даже пошевелиться. Он ничего не видел, глазами стала его сестра. Она, кажется, прочитала его мысли, потому что стала вращать ими, оглядываясь.

***

Проклятые шли веером по десять мечей, подгоняя отступающих защитников Ветмаха. Амалия поморщилась, отступила к статуе, прижалась к ней спиной и глубоко вдохнула пепел, падающий с небес. Воздух пропитан сажей и

Мощью, огромным полем, что накрывала несчастный Ветмах. Она сползла по постаменту и обхватила голову руками, пытаясь заглушить крики и звон клинков. В закрытых веках предстала только что увиденная картина: растянувшись по всей улице шли пятеро проклятых — воины Мёртвого Легиона, свежие, с багровыми дорожками крови от ран, оставленных на них в Арецетовой Ржи. Один из них, солдат, потеряв шлем, зиял огромным проломом в черепе — алые кости выпирали в районе правой глазницы, стрела торчала из груди. Амалия потеряла самообладание, глухо простонала, закрывая лицо руками. Как же эти чудовища были похожи на неё: мертвецы, но не обычная нежить, поднявшаяся по зову некроманта. Словно марионетки, их тела стали настоящей темницей для душ, изнывающих от боли. Амалия ощущала их страдания через пение Мощи, и это было невыносимо.

— Владычица, — прошептала она. — Я здесь, твоя верная раба… пожалуйста, будь и ты со мной…

— Амалия, вставай! — Михаэль дёрнул её за рукав.

Эсса посылала стрелу за стрелой, и один из мёртвых воинов, словив чуть ли не с десяток, наконец, опрокинулся на спину. Амалия закусила губу — она многое пережила за последние месяцы, но улица, усыпанная истерзанными телами ополченцев и стражников, сильно впечатлила её.

— Мы всё равно умрём, — произнесла она. — Сколько Мощи… сколько смерти…

Михаэль дал ей пощёчину:

— Террама уже здесь, Амалия! Нужно сделать то, что должно!

Он отпустил её, вытянул меч — проклятые вошли на площадь. Их никто и ничто не могло остановить. Эсса сплюнула, повесила лук за плечо, потянулась к короткому клинку на поясе. Амалия сжала ладони в кулаки, тёмная материя пробежала между сходящихся пальцев. Явившаяся из прошлой жизни боль пульсировала в висках, и остварка выпустила смертоносные чары, что волной пробежали по улице, сминая проклятых и обращая их в дымящиеся кучи пепла.

— Ну и Мощь! — воскликнула Эсса.

— Больше я так не смогу, — Амалия плюхнулась на землю.

— Нужно найти Терраму, — Михаэль засунул меч в ножны, поднял на ноги остварку и помог ей опереться на своё плечо.

— Она улетела туда, — произнесла Эсса. — Точно тебе говорю!

— Там находится имперский храм, — прошептала Амалия, но спутники её не услышали. — Сколько крови… сколько силы…

Боль в висках отступала, кажется, ноги снова могли её слушаться. Как в тумане, на площадь возвращались солдаты, таща за собой телеги и оторванные от хижин двери. Бесполезные баррикады, бесполезное сопротивление — Амалии стало больно снова, но где-то в глубине души. Арка ворот снова заполнялась чёрными тенями воинства Лицедея.

Ещё одна волна чар пробежалась по улице, Антониан почувствовал жар от неё на спине, и в лицо ударил чёрный пепел. Он набрался храбрости и вскинул голову — проклятые и дриады были уничтожены, а всюду снова загремела сталь о сталь.

— Не отступать! Взять ворота! — срывал голос центурион. Легионеры Ветер, минуя возводимые баррикады, несколькими десятками побежали к разрушенной стене.

— Мамочка, — прошептала Сандрия.

— Мамочка? — не поверил своим ушам Антониан. — Сестра! Очнись! Нужно уходить… к Анахету… если он жив.