Печать Древних
Шрифт:
— Я же г-говорил т-тебе, Сандрия, — Антониан упал перед ней на колени, прикрыл собой от падающего пепла, встав на четвереньки во что-то мокрое. — Чтобы ты бежала… ничего, сейчас… сейчас сходим к лекарю. К этому кровавому чародею… он и мёртвого может поднять. А твои царапины… ему не почём.
— Братик-братик, Антониан…
Он опустил взгляд — его ладони вязли в луже крови, разливающейся под телом Сандрии. Её лицо, грязное, покрытое сажей, украсил мазок свежей багровой дорожки, текущей из виска. Антониан зажмурился, тяжело задышал.
— Нет,
— Я так горжусь тобой, братик, — выдохнула Сандрия. — Ты такой, какой был наш отец в моих снах… Герой, победивший ужасного зверя. Помнишь… норзлинская песнь… «Странник прервал зловещий рёв… скинул зверя в заснеженный ров…»
— «…Юные девы песнь поют, боги зверя к ответу зовут», — протянул Антониан. — Это про нас, Сандрия. Сестрица, пожалуйста, вставай. Пойдём. Пойдём к лекарю… Он где-то в городе. Рядом с магистром.
— Мама её пела, — она улыбнулась, а в её голубых глазах отражались падающие на город звёзды. — Она меня ждёт… и тебя тоже. Она нас очень любила. Пойдём со мной, братец… к свету. Туда, где мама. Мамочка…
Взгляд её покрылся льдом, свет в монолитно чёрных зрачках погас. Губы Антониана задрожали. Его маленькая сестричка, измазанная сажей девчонка-сорванец, сейчас громко хохотала, и смех со звоном в ушах заглушал тягучую боль в районе груди.
— Сандрия… п-пожалуйста, вставай, — одна за другой слёзы побежали по его щекам. — Хватит смеяться надо мной… хватит…
***
Душа распадалась долго и мучительно. Верон шептал все известные молитвы к богам, дабы те укоротили его страдания. Лицедей, удовлетворённый тем, что, наконец, смог одолеть хозяина тела, перевёл всё внимание на внешний мир.
А он, уже не в силах стоять на коленях, упал на четвереньки, из раны на груди посыпались искры сгораемой души. Верон сжал глаза, желая больше не чувствовать и не осознавать гибель. И снова перед ним предстали ужасные картины предместий какого-то города.
Лицедей шёл верхом на тролле, его проклятые столкнулись с легионерами на мосту: жалобно ржали лошади, но солдаты живых боролись с отчаянием, присущим только смертным, — их клинки рубили яростно, и ветхие проклятые, вытащенные, быть может, с самого дна Моровой пропасти, рассыпались под их ударами.
Лицедей выбросил глефу — вспыхнул штандарт с гордым драконом и повалился на мост, а оттуда упал в несущую на юг воду Реи. Тролль глухо рыкнул, демон дал ему команду к атаке. Он наскочил на пару оставшихся в седле всадников, размашисто швырнул рунарийца со вторым штандартом и ударом крепкого кулака повалил второго, припечатав того к земле насмерть.
Лучники застреливали его неустанно, но чары демона отклоняли все стрелы. Перед мостом стояла всего лишь одна рунарийка с длинным двуручным мечом. «Глупая девчонка, — услышал Верон голоса Лицедея, — убей!» Проклятый тролль хрипло зарычал и, поднявшись на задние лапы, прыгнул прямо на неё. Рунарийка кувыркнулась под него, клинок разрезал брюхо тролля, и на пепельную землю вывалился клубок кишок. Тролль
«Жалкое смертное тело», — снова голоса демона сплелись в единую усмешку. Несколько стрел вонзились ему в спину, Лицедей припал на колено, опираясь на глефу. «И твой тёмный полубог тебе не поможет, она сокрушит тебя», — прошептал Верон. Его дерзость была моментально пресечена острой болью. Лицедей выпрямился, вскинул руку, и с небес на мост обрушился теневой вихрь — завопили лучники — и камень грудой рухнул в реку. Мощное и гордое течение не смогло стерпеть преграду, и вся его сила сошлась с каменной плотиной.
В глазах рунарийки мелькнул ужас, и Лицедей, наслаждаясь его сладким пением, запустил в неё теневой импульс. Она рухнула на землю, даже не вскрикнув. Демон развернулся к ещё целой плотине и ловко пересёк Рею, оказавшись на другом берегу. Он помнил башню, знал её примерное местонахождение, и, собираясь с Мощью, скорым шагом двинулся по руслу на север.
***
— Прокляни Нерида эти запутанные улочки! — выругался Михаэль, когда очередной поворот привёл к занятому хрупкой горой сараев тупику.
Амалия спиной опёрлась о стену дома и сползла на землю. Эсса заняла удобную для стрельбы позицию в начале переулока — её упыриное чутьё заставляло лучницу дёргаться при каждом слышимом только ей звуке. Михаэль присел на корточки перед Амалией и посмотрел ей в глаза.
— Нужно найти Терраму…
— Нужно найти Терраму, — повторила, сморщив нос, остварка. — Скоро она сама нас найдёт.
— Не думал я, что пророчица воспитала именно такую наследницу, — он усмехнулся, обнажив острые клыки.
— Смерть дала куда большие уроки, чем твоя пророчица, — фыркнула Амалия. — Да и ты не очень соотвествуешь облику поборника веры.
— Знаю, — Михаэль продолжал улыбаться, что начинало раздражать её. — Может, внешний вид не важен?..
— Кто бы говорил! — послышался голос Эссы. — Не ты ли ещё сегодня ныл лекарю о том, что я тебя превратила в монстра?
— Я уже извинился, — наконец, рыцарь помрачнел. — Нужно время, чтобы свыкнуться с новым проклятием…
— Новым? — Амалия подняла голову. — Ты уже был проклят, рыцарь?
— Жизнь в Тёмном Веке разве не проклятие? — протянул Михаэль и задумался. — Кажется, кровавый чародей мудрее, чем могло казаться ранее… Есть в его словах правда…
— О, да, — теперь усмехнулась Амалия, — мудрейший человек, мать его… Какая разница, как выглядит проклятие?
— Важно, как его можно использовать, — его лицо пересекла ужасная улыбка. — Готова искать демоницу, леди Фордренд? Святая Нерида, до сих пор не верю, что это ты…
— Придётся поверить, — Амалия собралась с силами и встала. — Я готова… в задницу преграду.