Печать Древних
Шрифт:
«Только Аорин далеко, а Каменщик — совсем близко». Ринельгер отмахнулся от назойливых мыслей, ему следовало быть сконцентрированным и «чуять» затаившихся врагов. В храмовой части Кеинлога чародею бывать никогда не приходилось: не выдалось возможности изучить длинные и запутанные улицы, плавные и тягучие образы на фасадах некогда роскошных домов, арочные окна и колоны раннего архитектурного стиля, называемого золотым, ибо корни этого направления тянулись ещё в Золотой Век. Дома сохранились спустя тысячу лет, и даже опустошительная война и суровый Тёмный Век не
— Зерион бы сейчас рассказал про историю этого города, — Сенетра внимательно осматривала покинутые дома. — Я буду скучать по его лекциям…
— Я тоже, — протянул Фирдос-Сар. — Знатно занимала его болтовня на привалах… Казалось, что хренов рунариец знал всё на свете.
У Ринельгера стрельнуло сердце, он отвернулся от отряда. Появилось сильное желание уйти, отколоться, чтобы не слышать соратников и не смотреть им в глаза. Смерть стала обыденной, привилась привычка наблюдать за ней с каменным выражением лица, нести её на острие клинка и в каждом посылаемом заклинании, знать, что в любой момент может погибнуть твой друг, соратник, ты сам.
Ардира поднял кулак, и одновременно с этим где-то вдалеке зазвучал боевой рог.
— Легион, — одними губами прошептал Ринельгер.
Усилился ветер с севера, набирая ураганную силу. Чародей вытянул шею, прищурился, пытаясь рассмотреть то, что двигалось на город. Тьма заслонила склон, по которому была проложена дорога в Норзрину, но в ней отчётливо виднелись десятки огней, приближающихся к воротам.
— Мёртвый Легион, — произнёс мрачно Ардира. — Мать его за ногу… Всё-таки пришёл.
— Они будут здесь, командир, — сказал Фирдос-Сар, сжимая ручку секиры. — И не станут разбирать, кого резать, а кому оставлять жизнь.
— У них могущественный чародей, — произнесла Ирма так, будто священник читал заупокойную речь, и после её слов под порывом ветра что-то рухнуло впереди. — Он блокирует подступы к городу.
— Да, что-то есть, — Ринельгер ещё раз присмотрелся: приближающиеся огни не имели чётких очертаний.
— Отряд! — Ардира скинул с плеча щит и вытащил меч. — Назад, к храму!
Они попятились, ветер ударил в лицо и чуть не сбил с ног. Ринельгер почувствовал всадников, крикнул об этом командиру. Небеса осветил горящий шар; словно комета с демоническим пламенем, он пролетел над крышами домов и врезался в торчащую неподалёку смотровую башню. Ардира махнул мечом в ближайший проулок.
— Они пришли за Каменщиком, — сказал он, когда отряд убрался с улицы.
— Именно за ним, ты уверен? — Ринельгер, согнувшись, добрался до командира. — Может, просто чистят?
— Видел, откуда стреляли? — Ардира дёрнул себя за бороду, чуть не выдернув большой клок волос. — Где-то на западе катапульта… с северных ворот идёт, может, сотня, идут веером, а город накрыт чарами. В легионе всего три тысячи солдат, в этом, может, чуть больше тысячи… Они окружили город, заходят со всех
— Но зачем им Каменщик? — не унимался Ринельгер. Рядом послышалось цоканье копыт.
— Пару недель назад Каменщик требовал от Аорина войско наёмников, — прошипел Ардира. — Гермильяра для этого в Чёрную Твердыню собирал… Проклятие, заберут легионеры Каменщика. Зерион останется не отомщён, — он сплюнул. — Нет… у меня на родине так не принято. Бойцы, мы сами снимем его голову.
— Убить Каменщика? Нам? — изумилась Сенетра. — Командир…
— Ха! — хлопнул себя по груди Фирдос-Сар. — Вот за это я тебя и уважаю, командир.
— И будет дух рунарийца спать спокойно, — протянул Ардира. — Кригаален уже, верно, мёртв, но его хозяин… Нет, не отдам я Каменщика Мёртвому Легиону. Он наш.
— Ты с ума сошёл, командир? — прервал его Ринельгер. — Мёртвый Легион здесь, скоро они будут у башни Каменщика. Ты сам сказал. Они убьют нас.
— Не убьют, если не будем им попадаться на глаза, — отрезал Ардира. — Выходы они перекрыли, да. Сейчас мы не уйдём. Спрячемся, переждём. Но после того, как получим голову этого членососа.
Месть на севере — дело чести. Ринельгер это знал из трактатов имперских учёных, исследовавших народы Северной Дали. Выведенные аккуратной рукой тексты красочно описывали на многочисленных страницах и безрассудство, с которым северяне шли на эту месть.
Ринельгер сжал губы, приподнял бровь. Обсуждать приказы командира в совсем не мирной обстановке не принято, но слишком уж самоубийственно его желание вернуть Каменщику должок. И не только чародей скептично встретил идею командира: тень сомнения отразилась и на лице Сенетры.
— Что-то я не понял, бойцы! — Ардира взял Ринельгера за воротник. — Сомневаешься во мне, чародей?
— На этот раз да, — он не отвёл взгляд. — Нам конец — слишком большой риск.
— Знаешь, какие правила в картеле? — прищурился Ардира. — Не заставляй меня делать это. Две потери в отряде — многовато будет.
— Я могу одной лишь мыслью обездвижить тебя, командир, — процедил Ринельгер. — И припомнить тебе службу в Святом Воинстве…
— Хватит, — вмешалась Сенетра, схватившись за руку норзлина. — Нужно принять решение, а не стоять на месте… Один любопытный отряд, и нам конец.
— Я согласен с командиром, — Фирдос-Сар дышал, словно бык, в спину Ринельгера, что не отводил взгляд с белесых глаз Ардиры. — Рунариец должен быть отомщён.
— Отомщён? — фыркнул Ринельгер. — А кто отомстит тогда за нас?
— Месть даже в империи — дело чести, — меланхолично вставила Ирма. — Я согласна с Ара… Ардирой. Может быть, мы найдём в его башне что-то полезное.
Ринельгер прикрыл глаза, сжал переносицу и отступил. Никто больше ничего не сказал, а Ардира, сплюнув себе под ноги, молча развернулся и первым исчез в уличной тьме, наполненной грохотом начавшегося сражения. Отряд поспешил за лидером, и Ринельгер покинул проулок последним, проклиная всё и вся, что приходило в голову.